Она принимает все как есть.
— Могли, сын. Все ошибаются. И мы с папой не исключение.
— Ты так спокойно об этом говоришь?
— А что мне ещё остаётся? — она опускает взгляд, лицо ее искажает боль. — Никогда не думала, что придётся обсуждать это с тобой.
— Придётся, мам. Придётся. Очень тяжело поверить в то, что мои самые родные…
— Демид, — мама перебивает, тон ее серьёзный, тихий. А в голосе неприкрытая боль. — Измену простить ещё тяжелее, поверь. И я, право слово, считаю, что тебе незачем в этом копаться. Тем более что папы уже нет.
И это слишком личное.
— Какую измену? — уставившись на маму, я округляю глаза.
— Ты ведь сам сказал, что тебе все известно. Насчёт Ольги и папы. Или… ты что-то другое имел в виду?
Глава 31
Мама недоверчиво на меня смотрит и понимает, что я ошарашен по полной программе. Как будто дух вышибли. Воздух застревает в легких, язык прилипает к нёбу. Сказать нечего. Просто нечего.
— А что ты тогда подразумевал?
— Нет, подожди. Твоя подруга и отец… они любовниками были?
— Были.
Но ты, видимо, собирался спросить о чем-то другом?
— Мне нужно, чтобы ты мне все рассказала.
— Я уже жалею, что открыла даже это. Демид, это ведь касается только нас с папой, тебе незачем знать."
"— Владу оболгали. Тогда. Три года назад, — кратко передаю суть. И дальше проясняю, — отец приезжал ко мне со всеми этими документами. Я попытался проверить, но в клиниках результат был тот же. И я не стал разбираться, купился на эти справки, вышвырнув Владу из своей жизни. Тогда для меня бумага многократно перевешивала слово.
Отец мне все это принёс. И сегодня, когда я узнал, что твоя подруга в комиссии по надзору, я, естественно, решил, что ты приложила к этому руку. Неужели ты не слышала разговора в тот вечер?! Ты не могла сказать, что это неправда? Не могла открыть, что твоя подруга работает в Росздравнадзоре? Вмешаться?! Поверить не могу! Скажи мне что-нибудь на это?
— Демид, ты неправильно все понимаешь… я бы никогда…
— Говори как есть! Говори!
— Я даже не знаю, с чего начать…
— С начала.
С самого-самого начала.
Мама опускает взгляд, смотрит на свои руки. Пальцы мнут плед: она нервничает. А я пытаюсь уловить каждую ее эмоцию.
— Именно сейчас это очень важно. Мне нанесли неожиданный удар, подставив под него невинную девушку, наши отношения и моего ребёнка. Твоего внука, кстати.
Ещё несколько секунд мама колеблется, подбирая слова, а дальше я вновь забыл, как дышать. В груди жжёт и печётся. Отец… как ты мог…
— Хорошо, Демид.
