— О… — удивительно вздрагиваю, — Мне тоже нужно идти?
— Обязательно! — зло хмыкает мужчина, — Ты же у нас — основное яблоко раздора.
— Но у меня совсем нечего надеть, — начинаю я беспокоиться и искать повод подвод отказаться, — Кто там будет?"
"— Я представляю тебе тех, кого сочту нужным, — строго сдвигает брови, — Я прошу тебя пойти. Это важно. И с платьем я вопрос решу завтра утром.
В прихожей слышится стук захлопывающийся двери.
— Папа вернулся, — комментирует ребёнок, — Я пойду ему розовую машину покажу! — смывается в коридор.
— Машунь… — Миша подходит ко мне вплотную, — Я понимаю, что тебе неприятно. Но тут даже не дед решает. Считай, что это мероприятие ради общего покоя.
— А ты разрешишь мне Валю навестить? — выдвигаю свои условия, — Тоже ради общего покоя. Я хочу сама с ней поговорить.
— Черт, да! — оскаливается Буров, — Ты ещё и шантажистка оказывается…
— С кем поведёшься, — отбриваю я его колкость.
Он берет меня за талию, притягивает к своей груди и с заботой вглядывается в глаза.
— Спасибо. Не переживай, пожалуйста… — вкрадчиво понижает голос.
— Хорошо… — так же тихо отвечаю ему, — Пойдём? Там Марта стол накрывает… — я делаю шаг в сторону кухни, но тут же оказываюсь возвращённой в тесные объятия Бурова.
— Роди мне сына, Маш, — шепчет, обжигая дыханием кожу за ушком. Мои колени начинают подгибаться, — Хочу такого же парня, как Пашка этот. Или дочь…
— Ооо, — от неожиданной просьбы я цепенею, а в груди расцветает едкое чувство вины.
— Ты не хочешь? — напрягается Миша, улавливая мою реакцию.
Я мотаю головой и облизываю губы.
— Скажи, а если потом, — перевожу дыхание, — Ну так получится, что мы с тобой поймём, что не подходит друг другу и решим жить раздельно…
— С чего мы так решим? — агрессивно перебивает Миша.
— Ну допустим, — говорю с нажимом, — Вдруг ты полюбишь другую женщину, и я стану «неважной». Ты разрешишь мне уйти с ребёнком?
— Нет! — гортанно клокочет Буров и стискивает мои плечи, — Вы оба станете моей семьей навсегда. А вот если ты захочешь уйти, то ОДНА можешь это сделать в любой момент.
И ровно тогда станешь «неважной», просто исчезнешь для меня и для ребёнка, — заканчивает зло и уверенно. Не оставляя мне ни малейшего повода сомневаться в том, что все будет так, а не иначе.
Я смотрю в расширенные Мишины зрачки. С этим мужчиной, эмоции каждый раз только по максимуму, как на американских горках. Страх сменяется удовольствием, потом желанием прекратить все немедленно и снова восторгом.
