«Если хорошенько покопаться в генеалогии предков, в моем наследии наверняка обнаружатся неоспоримые права на земли полабских славян. Главное — правильно искать, вдумчиво и неторопливо, не пропуская ни одной самой завалящей грамотки или хроник в качестве доказательств. На что можно рассчитывать? На Пруссию, земли Мекленбургской марки, Нижнюю Саксонию и часть Прибалтики. М-да, больно уж велик кусок, таким только подавиться и получится. Но идейка-то какая заманчивая!.. И перспективы!»
Выплыв из мыслей, Дмитрий почти без участия сознания подхватил с близкой полки небольшую шкатулку и вернулся к столу.
— Сколько копий трактата уже отпечатано?
— Как и велено — дюжина. Правда, собрали да отделали только одну.
Еще раз погладив корешки пяти книг, мальчик чуть изогнул кончики губ в намеке на улыбку.
— Я доволен тобой, Иван сын Федоров.
Пребывая все в том же отстранении, он откинул резную крышку и подцепил кончиками пальцев два браслета: узкий женский и широкий мужской, набранные из полированных пластинок темного как ночь нефрита, оправленного в серебро низкой пробы.
— Этим украсишь жену. Этот для твоей руки.
Поверх двух браслетов лег третий, из нежно сияющей на свету древней смолы.
— Янтарь же укрепит здоровье сына. А заодно послужит знаком — таким, как это кольцо.
Мельком показав невзрачное колечко из темного янтаря с едва заметной гравировкой по внешнему и внутреннему ободкам, десятилетний целитель небрежно бросил его обратно в шкатулку, достав взамен еще один браслет — из темного сердолика в оправе из бронзы, схожей своим видом с золотом.
— Достоин ли твой товарищ, Петр по прозвищу Мстиславец, моей награды и внимания?
— Как есть достоин, государь-наследник…
Увидев недовольно вскинутую бровь, Иван Федоров на ходу исправился:
— Потому как он для меня, Димитрий Иванович, ровно десница для воина.
Закрыв крышку, первенец великого государя добавил браслет к остальным.
— Что ж. Передай ему мою похвалу и дар малый.
С великим бережением подхватив со стола браслеты, странно теплые, словно бы они долгое время лежали под жаркими лучами солнца, голова Печатного двора низко поклонился.
— Теперь о том, чем ты займешься в мое отсутствие.
Шкатулка вернулась обратно на полку, а вместо нее на стол легло несколько стопок исписанных листов с частыми мелкими кляксами и гораздо более редкими зарисовками — эскизами будущих иллюстраций."
"— Это третья и четвертая части «Сказок».
