«Это же сколько они страниц в нее напихали? Из тончайшего, белейшего, самого лучшего пергамента?»
Упершись в нее остановившимся взором, Дмитрий только и смог, что слабым голосом поинтересоваться:
— Это мне?..
— Как есть тебе, государь-наследник… Кхм.
— Иван. Я просил книгу для записей. Такую, чтобы взять ее с собой и в ДОРОГЕ заполнять!.. А не это!..
Вздохнув, отрок разом успокоился. Он же хотел когда-нибудь написать справочник по травам? Вот как вернется из Гжели — так и начнет.
— Через два дня на третий я уезжаю.
Успеете сделать то, что мне нужно?
— К завтрашнему вечеру все устроим, Димитрий Иванович! А с этой что? Разобрать?..
Осмотрев «записную книжечку», ее владелец (а куда деваться?) приблизился к столу, на котором она монументально возвышалась:
— Вот здесь… — Указательный палец юной руки небрежно черкнул по мягкой замше обложки. — …Добавить название: «Травы».
С некоторым подозрением посмотрев на Федорова, Дмитрий на всякий случай уточнил:
— Одно слово из пяти буквиц.
— Сделаем!.
.
— Ну-ну. Что в последнем узле?
Чуток повозившись с излишне тугим узлом, мужчина раскидал в стороны небеленую посконь.
— Трактат, рекомый «Мази», Димитрий Иванович.
Осмотрев высокую стопку пятикнижия, хозяин покоев раскрыл обложку первого тома:
— Писана княгиней Евпраксией Мстиславовной рода Рюрикова, за деяния свои прозванной Добродеей.
Пролистав с десяток страниц, Дмитрий улыбнулся: его первый вклад[163] в Кирилло-Белозерскую обитель получится очень красивым и ценным.
Искусное тиснение обложки, золоченый обрез страниц, серебряные застежки — это снаружи. И настоящая энциклопедия медика двенадцатого века внутри, причем большая часть знания не устарела и спустя четыреста лет после того, как была перенесена на пергамент нежной женской рукой.
«Сколько же раз прапрабабкой мне нынешнему приходится княжна Евпраксия? Она — седьмое колено от Рюрика, а я двадцать первое… Четырнадцать раз, да еще с невообразимыми завитками уточнений. Через нее я в родстве с императорским родом Византии — Комнинами.
А через прабабку Софью еще с одним — Палеологами. Если же считать от многажды раз прадеда Владимира Мономаха, великого князя Киевского, то среди родственничков числятся правители Англии, Швеции и Венгрии, Норвегии и Дании, а также племенные вожди ободритов[164]. Хм?!»
Потеряв всякий интерес к своему гостю и к принесенным им книжным богатствам, юный властитель медленно прошелся по комнате, пребывая в глубокой задумчивости.
