Но коли уж все сложилось так, как сложилось, князья Палецкие в дела государственные не лезли, место свое знали и великому государю частыми просьбишками не докучали, целиком и полностью сосредоточившись на верной службе и управлении вотчинами слабоумного угличского князя.
— Батюшка?
С некоторым сожалением вздохнув, Иоанн Васильевич отпустил своего первенца:
— Ступай себе с Богом, Митенька.
Сразу после этих слов князь Андрей Дмитриевич вновь согнул спину, приложив перед этим руку к левой стороне груди.
— Государь-наследник.
Оценив неподдельную искренность того почтения, что прозвучало в двух коротких словах, царевич слегка замедлился, с интересом оглядев своего очень дальнего родственника. Немного помедлил, затем чуть наклонил голову, дополнив движение коротким, но притом вполне благожелательным обращением по имени:
— Князь Андрей.
Покинув родительские покои, десятилетний отрок прошествовал до крепостной стены, где немного постоял, наблюдая повседневную жизнь горожан. Когда же это занятие ему прискучило, он совсем было засобирался навестить сестру и даже частично успел воплотить это намерение в жизнь, добравшись до Золотых ворот, ведущих на женскую половину.
— Ага!..
В отличие от среднего царевича самый младший в царской семье кричать не любил. Зато на шею старшему брату прыгал даже охотнее, чем Иван или там Евдокия, — и все трое старались вначале незаметно подкрасться, а повиснув на Дмитрии, моментально поджимали ноги и довольно смеялись.
— Я тебя поймал!..
— Поймал, добытчик, поймал.
Перехватив худенькую «тушку» младшенького поудобнее, старший ласково улыбнулся:
— А ты чего один гуляешь, без нянек своих, без мамок?"
"Выслушав на диво связный и разумный рассказ Федора, повествующий о том, что вся его челядь занята какими-то непонятными делами и сборами, причем так занята, что даже поиграть с ним в прятки вызвались всего две служанки (собственно, именно это и дало малолетнему царевичу возможность благополучно ускользнуть из-под их присмотра), Дмитрий разом поменял все свои планы.
Развернувшись к бдящим на посту трем постельничим сторожам, он тихо приказал:
— Меня и брата вы не видели.
Затем спустил мелкого с рук, подхватил протянутую ладошку и повел малыша к себе, причем так, чтобы их видело как можно меньше лишних глаз. Пару-тройку раз даже пришлось прятаться в подходящие закутки и ниши и пережидать, а напоследок повторить приказ для постовых уже напротив собственных покоев, но в общем и целом все вполне удалось.
— Садись.
