— Ну, бабы!!!
Впрочем, шагая по словно бы вымершему дому, он с каждым мигом успокаивался все больше — какой смысл жалеть о потерях? Лучше позаботиться о том, чтобы их больше никогда не было. Поэтому по возвращении в «гостевую» горницу, где в три ручья самозабвенно рыдали жена и дочь, а вокруг них растерянно суетилась вторая челядинка княжны Мавра, он уже обрел привычный покой и даже успел найти способ, как исправить упущения в воспитании своей старшенькой.
— Батюшка…
— Цыц! Доньку в монастырь, до самого замужества.
В этот раз обморок одиннадцатилетней Авдотьи вышел без малейшего притворства. Три, а то и все четыре года под строгим надзором монашек и на скудном питании!..
— А ты, душа моя…
Евдокия Никитична заранее сжалась, не ожидая для себя ничего хорошего.
— …Попроведай-ка отцовское имение — то, что в Ухре. На год!!!"
"В день пятнадцатый августа года семь тысяч семидесятого от Сотворения мира в большой и дружной семье Колычевых нежданно-негаданно образовалась радость: самого младшего из трех братьев, именем Егорий, повелением великого государя Иоанна Васильевича (дай-то Бог ему многие лета!) подняли из простых служилых воев Постельного приказа аж в стряпчие[150] самого государя-наследника.
В тот же день выдали ему новый черный кафтан с серебряным шитьем, богатую шапку… Остальное покамест было старым, но это ненадолго — позвякивала, ой как ласково позвякивала серебряными копийками потертая и уже не раз латанная калиточка на поясе у Егорки.
Да нет, какой же он теперь Егорка? Тут бери выше — сам Егор сын Никандров! А ежели Господь будет милостив, со временем, может, даже и выслужит себе целого Егория Никандровича[151] — Адашевы тоже незнатного рода, а в окольничие пробились. И чем Колычевы хуже них?
— О-оо!.. Да ты, братка, в своих обновках ну прямо вылитый боярин!
Вернувшийся домой после первого дня службы в новой должности и посещения Торговых рядов стряпчий принял поднесенный женой ковшик со сбитнем, глотнул пару раз и вернул обратно, не забыв прикоснуться с мимолетной благодарностью к нежным рукам своей ладушки.
Утерся малым рушничком, степенно огладил короткую бородку (специально к стригалю ходил, подровнять торчащие космы на голове да во́лос на лице) и солидно ответил:
— Зарекаться не буду.
Средний из братьев, Филофей, одобрительно засмеялся и со всего маху хлопнул высокое начальство по литому плечу:
— И то верно.
