Недолгий путь до Боровицких ворот закончился рядом с небольшим (зато самым старым в Москве) храмом Рождества Иоанна Предтечи, чей придел десять лет назад переосвятили в честь мученика Уара — аккурат на второй день после рождения первенца великого государя Иоанна Васильевича. Полтора десятка дворцовой стражи, расположившейся так, чтобы никто посторонний не смог подойти к лавочке с двумя юными царевичами, несколько любопытствующих, ковыряющихся рядышком вроде как по хозяйственным нуждам, — и его дар, чью весьма потертую обложку ласкало своими лучами полуденное солнце.
Младший царевич был ребенком и смотрел на купца с явным любопытством, старший же был не по годам серьезен и неподдельно равнодушен в своем высокомерии, — зато сразу показал, чей он внук и сын, одним лишь взглядом заставив просителя судорожно сдернуть шапку и согнуть спину. Внимательно осмотрев склонившегося перед ним мужчину, наследник престола Московского и всея Руси негромко спросил:
— Знаешь ли ты, кто написал эту книгу?
— Мне сказали, что это была знатная гречанка, государь-наследник.
— Ирина, супруга порфирородного Алексея Комнина, басилевса Византийской империи, жившая четыре века назад. В девичестве же ее звали Евпраксией, и была она внучкой самого Владимира Мономаха. Так что этот трактат, рекомый «Мази», есть часть моего наследия… Вернее… — Рука в черной перчатке мягко легла на потрепанный том. — Одна из пяти частей. Возможно, ты знаешь, где можно найти остальные?
— У меня дома, государь-наследник, и сегодня же они будут доставлены пред твои очи.
Яркие синие глаза сереброволосого отрока как-то странно замерцали.
— Ты преподнес мне очень дорогой дар, Тимофей сын Викентия.
Почти не глядя прижав указательный палец к губам по-детски непоседливого младшего брата, порывающегося что-то ему сказать, царевич поймал взгляд мужчины.
— Чего ты хочешь взамен?
Медленно достав из поясного кошеля небольшую грамотку, проситель с полупоклоном передал ее наследнику через одного из стражей.
Юный мальчик с необычайно взрослыми глазами небрежно ее принял, стянул прочь тесьму, развернул, вчитался…
— Странными путями ходишь, купец. Впрочем, своего ты добился — я оценил твое хитроумие и запомнил тебя самого.
Руки в перчатках бережно скатали бумагу и вернули обратно тесьму. Аккуратно положив грамотку на книгу, царевич завершил беседу:
— Завтра после полудня я прибуду в твой дом.
