Чуть надавила и прислушалась к слегка гнусавому голосу посольского дьяка:
— На морях же Гишпания и Португалия — как кошка с собакой, и ежели приключится удобный случай напасть, никогда оного не упускают, поелику спор их о первенстве…
Убрав руку, личная служанка наследника медленно вернулась в прихожую и задумалась, припоминая. После ухода приказного дьяка ее соколик спустится в аптекарскую избу, постигать довольно вонючую алхимическую науку господина Клаузенда. Затем со своим новым духовником Мелетием будет изучать Лимонарь[121], писанный старым еллинским языком.
Уйма времени до вечери!.. Сходив на поварню слегка подкрепиться, Авдотья поддалась внезапной сонливости и немного подремала в своей горенке. А проснувшись и приведя себя в порядок, решила прогуляться до храма — словами не высказать, как ей нравилось находиться под сводами собора Благовещения Богородицы и молиться там о сокровенном. Кому, как не Пречистой, понять тайные желания девушки из захудалого боярского рода? Любящий муж, крепкий дом, здоровые детки… И чтобы соколик ее Митенька тоже не болел, и никакой напасти с ним более не приключалось — за те пять дней, что он сидел ни жив ни мертв в Успенском храме, она все сердце себе изодрала переживаниями.
— Доброго дня, боярыня.
Кинув медную полушку нищенке на паперти, верховая челядинка без особой спешки развернулась к тихо подошедшему (а хотелось сказать — подкравшемуся) мужчине средних лет. Еще один проситель? Или же просто любитель почесать языком с красивыми девицами? С тех пор как она похорошела собой, а господин ее вернулся из Кирилло-Белозерской обители, и дня не проходило, чтобы у нее не пытались что-нибудь выведать или попросить, или хотя бы познакомиться.
Предлагали подарки, чуть ли не впихивали разные подношения, нашептывали лестные словеса…
— И тебе того же.
Правильно истолковав ее спокойный взгляд, быстро скользнувший по одежде, рукам и лицу, незнакомец степенно представился:
— Тимофей, Викентьев сын, торговый гость, да не из последних.
— Я рада за тебя.
Немного замявшись и явно не зная, как построить разговор, купец отбросил плетение словесных кружев и выдал напрямую:
— Сделай милость, подскажи, каким даром поклониться государю-наследнику, чтобы он склонил слух к просьбишке моей?
Негромко фыркнув, челядинка сделала движение развернуться и уйти.
— Постой! Я ведь не для корысти какой.
