Видя, что она немного приостановилась, проситель быстро ее догнал:
— Сынок мой с прошлой осени лежмя лежит — как медведь его на охоте заломал, так и не встает.
Явственно сглотнув тугой ком в горле, купец медленно продолжил:
— Он ведь един у меня наследник-то — сколь Господу ни молился, пять девок опосля него народилось, и все. У вдовой сестры племяш подрастает, да только он еще титешник[122]. Кому дело передам? Кто о моих позаботится, случись что? Я ведь и лекарей иноземных приводил, и по святым местам возил, сирым да убогим серебра раздал бессчетно, и обет во исцеление кровиночки своей принял — а ему все хуже и хуже, высох, словно щепка какая, на лице одни глаза только и остались.
В обители одной подсказали, кто может помочь, так я словно на крыльях в Москву…
Выплеснув наболевшее, купец чуть ссутулился и отвел голову в сторону — чтобы не увидел никто отчаяния в его глазах.
— Больше всего Димитрию Иоанновичу по нраву книги о деле лечебном. Достанешь какую редкую — сам захочет тебя увидеть.
Поджарый купец, не чинясь, согнулся в поясном поклоне. А разогнувшись, признательно улыбнулся и протянул вперед небольшую и очень ладную калиточку.
— Прошу, не побрезгуй.
Немного поколебавшись, подношение Авдотья все же приняла. А на следующий день приняла и увесистую книгу, завернутую в темный аксамит.
— Лавка моя третья с начала в Суровском ряду[123], а подворье на углу Варварки и Рыбного переулка. Меня там всякий знает!
— Жди.
Обнадеженный купец, забросив все свои дела, уже с раннего утра переминался с ноги на ногу рядом с Благовещенским собором, время от времени отмахиваясь от нищих или (под настроение) радуя их медными монетами, — но так и не дождался своей благодетельницы.
Не унывая и веря в лучшее, он пришел на то же место и на следующий день и опять терпеливо ждал, с тем чтобы вздрогнуть от громкого вопроса невесть как очутившегося за его спиной дворцового стража:
— Ты ли будешь Тимофейка, Викентьев сын?
— Он самый и есть.
"
"— Ну-ка руки в стороны.
Быстро и с немалой сноровкой огладив гостя торгового по местам, в коих сподручно хранить разное острое железо, постельничий сторож с легкой угрозой предупредил:
— Разговаривай с вежеством, ближе трех шагов не подходи, просьбишками не докучай. И не вздумай руками резко махать или там чего иного вытворять, разом голову потеряешь. Все ли ты понял, купец?
Громкий звон колоколов заглушил тихий ответ.
— Пойдем.
