Опять продолжил, а дойдя до головы, пренебрегая хозяйскими обидами, спокойно убрал в сторону волосник[99] и пропустил между пальцами редкие ломкие пряди.
«Отравление, да какое сильное! Печень, суставы, желудок, кишечник, даже в волосах есть следы. Специально ядом потчевали или?..»
Муж болящей, она сама и ее доверенная челядинка внимательно и с надеждой смотрели на глубоко задумавшегося царевича. Вот он еще раз провел рукой над животом, затем легонько мазнул кончиками пальцев по женской щеке и подошел к единственному маленькому окошечку, забранному бычьим пузырем.
Всмотрелся в беловатый след, поднес руку еще поближе к окошку и недовольно дернул бровью. После чего одним слитным движением вытянул из-за пояса кинжальчик и полоснул острием по мутной пленке пузыря.
— Белила?
Глянув сначала на хозяйку, а потом и на хозяина, челядинка осторожно подтвердила:
— Они самые.
— Дай.
Приняв от служанки увесистую серебряную коробочку, мальчик ее открыл, полюбовался на содержимое и равнодушно вернул обратно, заинтересовавшись остатками лекарственных препаратов.
Осторожно понюхал горлышки миниатюрных кувшинчиков, разломил одну из трех оставшихся пилюль и опять недовольно поморщился.
«Ну да, как я мог подумать, что пилюльки не из сулемы! Она да ртуть — две чудодейственные панацеи от доброго доктора Арнольда Линзея, коими он и мертвых поднимает на ноги. Конечно, если от такого не умер, остальное уже не страшно. А тут что? Хм… этот состав, пожалуй, мне незнаком».
Вылив несколько капель непонятного отвара себе на ладонь, а потом их же и лизнув, десятилетний целитель вначале задумался, а потом спросил:
— Кто готовил это лекарство?
Боярин от такого простого вопроса неожиданно замялся.
Глянул на жену, на дверь и все же ответил, правда, на удивление тихо:
— Коренщик[100] один, мне про него верные люди подсказали…
— Как его найти?
— Да уж никак, пропал месяца два тому.
— Ты помог?
От такого прямого вопроса Захарьин опять замялся, потом удивился, затем почувствовал гнев… Который странным образом пропал, стоило царевичу подойти ближе — так, чтобы стали отчетливо видны его глаза.
Успешно подавив несвоевременное желание перекреститься, Василий Михайлович ответил чистую правду:
— Не успел.
Сразу потеряв весь интерес к продолжению разговора, наследник взял в руки несколько снадобий, пудреницу и напоследок прихватил свинцовый гребешок, коим боярыня расчесывала и одновременно подкрашивала свои рыжеватые волосы.
