Дориан, как все коты, любил уют и тепло и в такую сырость ни за что не вылез бы из-под одеяла. Холли вообще любила поспать, а Брэндона ночью на улицу даже кукурузой не выманишь. Он был комнатный бизон.
Не успел я вонзить когти в кору и вскарабкаться в дом, как учуял поблизости ещё одного хищника и увидел чью-то тень. Волк? Один? Джефри? Что ему от меня надо? Или это часть их плана? Но нет, это был не Джефри. И не один из учеников. И не совсем волк. Явно оборотень, но меньше волка, уши и морда более острые. Койот!
– Мистер Бриджер? – Раньше я не видел его в зверином обличье.
– Бурные выходные? – Ухмылка скользнула по его морде. – Ты как будто все выходные с кем-то сражался.
– Почти что так, – вздохнул я.
Бриджер бесшумно побежал к реке. Я последовал за ним, хотя он, может быть, собирался прогуляться в одиночестве.
– Хочешь историю? – вдруг спросил он.
– Какую?
– Почему я оказался здесь и работаю учителем, хотя раньше был успешным программистом на фирме с новыми серверами «Nova-5.000»?»
Чуднó было бежать с койотом через кусты, да ещё слушать про компьютеры.
Но это было совершенно в стиле Бриджера. И историю он собирался рассказать необыкновенную, особенную, не как на уроке.
– Да, с удовольствием послушаю.
И он стал рассказывать:
– Уже целую вечность назад был я женат на индианке из племени навахо. Она была просто человеком, не оборотнем, но я мог открыть ей, кто я такой. Её это не шокировало, она знала, что такое бывает. У нас родился сын, назвали Джозефом.
– Сколько ему теперь лет? – спросил я.
– Семнадцать. – Тяжелый вздох. – Но я не знаю, где он сейчас и кем стал. Он родился оборотнем, как я, это его и сгубило. Однажды он мне признался, что не может понять, кто же он такой. Рано приобрёл дурные привычки. Каждый день – новая катастрофа. А потом он просто исчез. И наш брак не выдержал этого испытания.
Ещё одна трагедия! Неужели у каждого второго оборотня такая печальная судьба? Пожалуй, никому из нас не просто в жизни, но Бриджер рассказывал о своём несчастье совсем не так, как Миллинг: без злости, трезво и сдержанно.
– Можешь себе представить – я чуть с ума не сошёл от горя. Сбежал от всего, жил койотом на городских окраинах, рылся в помойках, пил из луж, скрывался от людей.
Сожаление. Отвращение. Любопытство. Мне сложно было понять, что я испытывал, слушая его.
– Но что-то ведь вырвало вас из такой жизни? – прямо спросил я.
– Да, грузовик-пикап.
Может, я ослышался?
– Грузовик-пикап?"
"– Именно.
