– И ты думаешь, он что-то замышляет?
– Кто его знает, – пожал плечами я.
Мне не хотелось втягивать друзей в неприятности: чем меньше они знали, тем лучше, хотя я и сам знал не много.
– А ещё волки собираются мне отомстить…
И я повторил им рассказ паучка Хуаниты.
– С сегодняшнего дня будем тебя охранять, – решила Холли, упираясь кулаками в колени, – чтобы эти облезлые твари тебя не трогали.
Я только криво улыбнулся. Если белка встаёт на защиту пумы – значит, дело плохо.
В понедельник за завтраком я увидел Лу, и меня как будто током тряхнуло.
Наверное, лицо у меня пылало, как новогодняя иллюминация у Рэлстонов. Только вот Лу никак не отреагировала, только мимолётно улыбнулась мне, и всё. Чем же мне покорить её сердце? Ни малейшего представления.
И я опять облажался на уроке её отца: велено было превратить руки в звериные лапы, а у меня только уши шерстью покрылись.
– Тебе придётся много нагнать до экзамена в конце семестра, иначе тебя не переведут на следующий курс, – объявил мне мистер Элвуд, который на этот раз вёл урок в облике оленя – видимо, чтобы мы восхитились его ветвистыми рогами.
– Экзамен? Когда?
– Перед самым Рождеством, – шепнула Холли, – вот подстава, да?
Царственная голова мистера Элвуда качнулась в её сторону:
– Именно, мисс Льюис. Подстава. Увы, неизбежная. Вы здесь не в сиротском приюте, где никого не беспокоит, что у вас в голове.
Как только он отвернулся, Холли вскочила на спинку его стула, стала на ней плясать и корчить рожи. Класс хихикнул.
Но это быстро прошло.
– Сегодня напишите контрольную по теории превращения, – резко заявил Элвуд, вышел и вернулся в облике человека со стопкой тетрадей. – Если вы дали себе труд хотя бы бегло заглянуть в учебник, с контрольной справитесь без труда. А теперь превращайтесь обратно в людей и приступайте к работе.
– Контрольная! – пискнула Куки, свалилась со стула и осталась лежать, задрав вверх все четыре лапы и выпучив глаза.
– Она умирает! – крикнул я. – Быстрее позовите Шерри Плеск!
– Да нет, – успокоил меня Лерой, превратившись в человека, – притворяется.
Рефлекс у них, у опоссумов, такой. Когда им страшно, они прикидываются дохлыми.
Что бы сказали Рэлстоны, если бы узнали, что я учусь в одном потоке с робким бизоном, вечно ворующей белкой и опоссумом, который падает замертво при слове «экзамен»?
Я пожевал карандаш и прочитал вопросы. Умеют ли оборотни превращаться с самого рождения? О, хороший вопрос. Я подчеркнул «да».
