Аттуда я часто збегала. Фсе были предурки. Сасновыи шишки не давали брать с сабой в комнату».
У меня волосы встали дыбом.
– Э-э-э, интересно, но ошибок многовато.
Исправить она не успела – пришло время сдавать сочинения.
Я потом долго думал о том, что написала Холли. Неужели она выросла в сиротском приюте? Наконец я решился спросить:
– Где твои родители, Холли? Они умерли? Кто сдал тебя в приют?
– Умерли, – был ответ. – Маму убила рысь, отца съела сова.
Печально. Бедная рыжая Холли. Неудивительно, что она плохо учится, – в сиротском приюте вообще никого не интересовало её образование.
После обеда наконец наступил урок борьбы и выживания. Билл Зорки, наголо бритый, накачанный, молодой ещё человек, оглядел меня весьма критически. Я так и съёжился. Ещё один оборотень-волк. Многовато что-то для одной школы! Впрочем, этот пока надо мной не издевался.
Мы вышли на разогрев: пробежка по лесу в человечьем обличье. Тут многим пришлось туго. Опоссум Куки, с виду хрупкая изящная девочка, оказалась будь здоров.
Лерой, бедный скунс, наоборот, закашлялся, как, ей-богу, чахоточный. Дориан тоже был еле живой, но вовремя прикинулся больным.
Пробежав один километр, и я сбавил темп. Вот чёрт! С другой стороны, я же пума, а мы спринтеры. Мы не любим длинные дистанции.
Лу на длинных человеческих ногах мчалась как ветер и даже не удостоила меня взглядом.
– Не обращай внимания, – утешил меня Брэндон, тяжело топая рядом. – Лу вапити, олениха, они отменные бегуны.
– Олениха?
Я остановился, и на меня едва не налетели сзади вороны – брат и сестра Сумрак и Тень.
Брэндон по дружбе остался стоять со мной.
– Ну, олениха, а что? – пробурчал он.
– Дочь мистера Элвуда? – догадался я.
– Ну, ясно его, – подтвердил Брэндон.
Надо же! Дочь самого противного учителя! Класс!
– Мать Лу, кстати, покалечила пума, – прибавил Брэндон. – До сих пор хромает.
Я громко застонал.
– Не отставать! – рявкнул Зорки. – Отстающих съедят хищники.
Я сам хищник! Мне не хватало воздуха, я задыхался. Значит, Лу дочка Элвуда.
Теперь я точно не дождусь от неё ни одного доброго слова и никогда не узнаю, отчего она такая грустная.
Лу могла бы ещё бежать и бежать, она совсем не устала, но почему-то поплелась рядом с Виолой – видимо, они дружат. Виола, кашляя и сопя, пробилась вперёд, Лу бежала рядом и подбадривала подругу: «Давай! Беги! Ты сможешь!» У меня снова так странно заколотилось сердце. Она не только хороша собой, но и добра, что ещё важнее.
Джефри и его шайка всех обогнали.
