– И заставите нас принимать участие в убийствах?
– Только если вы этого захотите.
Сантьяга, который старался не вмешиваться в переговоры, тонко улыбнулся.
– Вы продолжите походы очищения? – продолжил наседать Диего. – Да или нет?
– Вы заставите нас принимать в них участие?
– Заставите убивать братьев?
– Не заставим.
– Почему?
– Сами справимся, – пожал плечами Треми.
– Неужели? – поднял брови Дэвид.
– До сих пор справлялись.
– Тогда зачем нужна эта встреча?
– Вас устраивает нынешнее положение вещей? – вопросом на вопрос ответил епископ.
– Оно сложилось давно.
– Но в наших силах его изменить.
– Каким образом?"
"Но Треми пока не стал вдаваться в подробности, решив, что фразы о Договоре более чем достаточно. К тому же в разговор вступила Клаудия:
– Зачем враждовать и сражаться? В чём смысл противостояния? Только в одном: в челах. – Бруджа выдержала паузу, позволяя собеседникам осознать всю глупость ситуации. – Мы сражаемся из-за челов, поскольку одни из нас считают, что пищу нужно резать аккуратно, не привлекая внимания, а другие готовы отдаться инстинкту крови.
Одно-единственное расхождение в нашем мировоззрении приводит к тому, что масаны убивают друг друга.
– А там, где соблюдаются разумные правила, эксцессов не происходит, – плавно вклинился в разговор Захар. – Когда был последний поход очищения в Рим? В Шанхай? Я не в восторге от необходимости устраивать рейды по всему миру, поскольку они требуют и времени, и ресурсов, но мы не можем сидеть и ждать, когда братья доведут дело до следующей бойни и челы рассвирепеют.
– Боитесь Инквизиторов? – скривился Фрэнк.
– А вы?
Малкавиан ощерился, но промолчал.
– Похоже, вас положение вещей тоже перестало устраивать, – негромко протянул Дэвид.
– Не выдавайте желаемое за действительное, – усмехнулся Захар.
– Я просто анализирую ваши слова, – пожал плечами Луминар.
– А ещё мы трезво смотрим на вещи, – добавил Диего.
– Трезвым может быть только компромисс, – убеждённо произнёс Треми.
– Так говорят те, у кого нет другого выхода, – рассмеялся Фрэнк.
– Продолжай, – неожиданно предложил Нил.
До сих пор патриарх Гангрел молчал, некоторые кардиналы даже решили, что старик задремал, и его замечание сбило их с толку.
– Что продолжать? – растерянно вопросил Малкавиан.
– Скажи, что мы в ловушке, – предложил Нил.
Каким бы психопатом ни был Малкавиан, грубить патриарху он не собирался. Пусть даже патриарх и занимал враждебную ему позицию.
