– Я не услышал самого важного предложения, – размеренно произнёс хозяин Мадраса, открывая обсуждение: – Кто будет главным?
Сторонники поддержали Атала кивками и короткими одобрительными восклицаниями. Судя по всему, роли непримиримые распределили заранее и строго придерживались плана проведения переговоров.
– Никто, – ответил Сантьяга. – В этом суть предложения: семья Масан сохраняет нынешнее положение вещей, при котором нет единого центра власти. Все основные решения принимаются коллегиально.
– Почему последний истинный кардинал не претендует на лидерство?"
"– Потому что я знаю – на таких условиях мы не договоримся, – спокойно ответила Клаудия.
Непримиримые попытались её перебить, и женщине пришлось чуть повысить голос: – Мой отец – истинный кардинал Бруджа – создал Коалицию, идея которой заключалась в равноправии всех кланов, и я хочу продолжить его дело, потому что знаю – иначе не получится. Мы принимаем решения сообща и все вместе отвечаем за них. Мы с уважением относимся ко всем охотникам и к их мнению.
Мы можем уживаться, не мешая и не враждуя друг с другом, а главное – оставаясь невидимыми для челов. Фрэнк, ты нас поддерживал…
– На что ты намекаешь? – тут же разъярился Малкавиан. – Хочешь обвинить меня в предательстве?
– Напоминаю о недавнем прошлом, – холодно улыбнулась Клаудия. – Фрэнк, ты участвовал в Коалиции и можешь подтвердить, что её принципы работали. Никто не покушался на нашу свободу…
– Только твой отец был главным, – мягко добавил Дэвид. – А потом главной стала ты.
Непримиримые заулыбались.
– Нет, – невозмутимо парировала Клаудия. – Мы собрались не для того, чтобы лгать, и я разочарована твоими словами, Дэвид: ты прекрасно знаешь, что мой отец не был главным. Он был основателем Коалиции, он обладал авторитетом, о котором ты можешь лишь мечтать, но барон Александр не был главным. И если Фрэнк найдёт в себе силу для честного ответа, он скажет, что и я, и мой отец были такими же членами Коалиции, каким был он.
Малкавиан отвёл взгляд, показав, что удар достиг цели – этикет не допускал очевидной лжи, да и смысла в ней не было: все знали, что Бруджа права.
– От Шанхая до Рима много тысяч миль, – подал голос кардинал Ли. – Клаудия при всём желании не сможет подчинить меня, да и зачем ей это? Зато мы, находясь в тысячах миль друг от друга, сумели договориться об основных правилах для всех и соблюдали их.
– Равноправие – это очень простая, а главное – работающая идея, – поддержал старого товарища Мао.
