Но нет! Нужно было Мистеру-Идеалу всё испортить!
“Вам можно делать всё, что угодно!”"
"А уволиться прямо сейчас? А стереть из памяти всё, что связано с высокомерным засранцем-боссом? Найти его фотографии в интернете, распечатать, порвать, сжечь и утопить пепел в унитазе? А послать его матом можно? Ну чтоб понял, куда идти и сразу же туда пошёл.
“Анюточка, — хотелось написать в чат подруге. — Анюта. покупай мороженое, я прид к тебе с двумя бутылками вина. Срочно нужно нажраться в хлам, в дым, в рванину, в лоскуты, в забракованную всеми дизайнерами сумку.
До потери пульса, до выпадения в осадок, до административного правонарушения, в конце концов. Я невменяема и желаю купаться в фонтане! До дня ВДВ ещё далеко? Плевать! Полезу в воду, не раздеваясь. У утоплюсь там…”
Нет, с последним желанием явный перебор. Не заслужил Давыдов такой мести. И слёз моих не заслужил, урод. Но они всё равно текли по щекам. Я заперлась в переговорной комнате и разрыдалась. Мамочка, как же больно, как пусто!
“Аня, — всё-таки написала я.
— Скоро приеду, нужно поговорить”.
Отправила ей, кое-как стёрла поплывшую косметику влажной салфеткой и отправилась в отдел кадров писать проклятущее заявление. И пусть сами несут его Давыдову. Я даже готова доплатить за курьерскую доставку внутри офиса. С меня хватит! Достал.
Глава 23. Красноярск
Мы с мамой прилетели в Красноярск ранним утром. Почти пять часов мариновались в самолёте и ещё два ждали багаж. Много вещей набрали, неизвестно, сколько времени понадобится, чтобы встать на ноги.
Я заранее забронировала номер в гостинице. Раскошелилась на одноместный. Цены кусались, но не так сильно, как московские.
Я подошла к ближайшему такси и постучала по стеклу.
— На Первую Смоленскую, — попросила, когда стекло опустилось. — Подбросите?
— Домчу, без проблем, — заулыбался усатый водитель и помог нам поставить чемоданы в багажник.
Мама молчала всю дорогу до клиники. Нервничала, кусала губы и места себе не находила.
Я уже начала подозревать, что сейчас она развернет машину, и мы поедем в аэропорт. Но её терпения хватило.
""Хороший знак, — подумала я. — Значит, дойдёт до конца"".
В приемном покое нас уже ждал высокий мужчина лет сорока. Широкоплечий и крепкий, как все хирурги. Когда-то мне объясняли, зачем конкретно им хорошая физическая форма. “А ты постой у стола несколько часов — вопросы сами отпадут”. Анестезиологи также могли похвастаться фигурой Шварценеггера.
