Если я хотя бы заикнусь о переносе, он точно сорвётся. Держитесь там обе. Мысленно я с вами."
"Выходной у Давыдова с утра пошёл не по плану. Проснулся в десять, полчаса валялся, не чувствуя желания встать, а потом вспомнил о пивном магазине практически под боком. Мотивация качественно забыться как-то сразу подхлестнула вылезти из-под одеяла. Без трёх литров пива он лицо Алины точно не забудет. Весь день пойдёт насмарку. С пивом тоже пойдёт, но будет хотя бы не таким паршивым.
— Ирландского эля, — Сергей диктовал заказ в телефон и одновременно одевался.
— Три литра поставьте пожалуйста, через пару минут подойду.
— Ирландский у нас сегодня по акции, — радостно ответила девушка-оператор пивных кег. — Два литра берёте, третий в подарок. Рыбу не желаете? Сухарики, орешки?
— Нет, спасибо, — Давыдов бодро натянул чёрную водолазку а-ля Стив Джобс и взял ключи от квартиры. — Оплата будет по безналу.
— Эль поставили, ждём вас, — ответила девушка и вежливо дождалась, пока Сергей первым положит трубку.
Вместо орешек и чипсов хотелось креветок.
Брат научил закусывать ими, ещё когда в институтах учились. Андрей всегда покупал их только в панцире и замороженными. На вопрос “а как долго варить” отвечал “пока глаза не выпучат”. Давыдов-младший освоил рецепт быстро. Уходя из квартиры, оставил пятилитровую кастрюлю на плите, а когда вернулся с покупками, вода уже закипела.
— Ну что, девочки, — ласково сказал он креветкам. — Таращиться на дядю Серёжу будем?
Они не возражали. Сначала в кипятке растворился лёд, а потом у розовых моллюсков начали надуваться аккуратными шариками их чёрные глаза.
“Вот, — поднял бы палец Андрей. — Теперь самое главное — медленно и вдумчиво их чистить. Поверь, ты забудешь о других закусках напрочь. Тут такой процесс, что и пьёшь и медитируешь одновременно. Жаль только, что в нирвану всё равно не пустят”.
Сергей туда и не рвался. Достал для антуража газету с рекламой, случайно залетевшую в почтовый ящик, налил себе эля в высокий стакан и начал медитировать.
Сначала у креветки отрывалась голова, а потом медленно снимался панцирь, оголяя мягкое тельце.
После первых ноль-пять тёмного и маленькой горки шелухи позвонила мама.
— Приветствую, — Давыдов сделал из чехла телефона подставку и продолжил чистить закуску. — Как дела? Как папа?
— Спит ещё, — улыбнулась мама и тут же нахмурилась, заметив в кадре полный стакан “ирландского”. — А ты что-то празднуешь?
— Бухаю. По-простому так, по-пролетарски, бухаю, мама.
