Сергей Геннадьевич так же медленно переложил бумаги обратно из второй стопки в первую. Воздух в кабинете накалился. Маленькие молнии уже метафорически сверкали из тучи, нависшей над моей головой.
— Спасибо, — я переступила с ноги на ногу. — Заявление занести к вам? Или можно просто оставить в отделе кадров?
— Вам можно делать всё, что угодно, Алина Валерьевна, — выцедил он сквозь зубы. — Набиваться в друзья к моей матери, использовать её доверчивость и доброе сердце. Вытирать об меня ноги. Знаете, таких коротких отношений у меня даже в эпоху бурной молодости не было.
Контакт врача дал — и свободен. Поцелуй тебе на прощание, наивный олень. Спасибо. Было полезно. со всех сторон бесценный жизненный опыт. Здоровья вашей матушке. Надеюсь, несмотря на ни что, операция пройдёт успешно и Дарья Павловна пойдёт на поправку. Всего хорошего.
Я задохнулась от такой наглости! Как он ловко всё перевернул вверх дном. Чуть сама не поверила в свою циничность и меркантильность. Гениальная афера! Втёрлась в доверие, а потом разбила сердце несчастному Серёже.
И как мне не стыдно?
— Простите, — в том же холодно-вежливом тоне сказала я. — Нужно было сразу написать генеральную доверенность на всё нынешнее и будущее имущество. Или дарственную?
— На квартиру в Бибирево? — он поднял на меня полный ненависти взгляд. — Или на мольберт с этюдником? Что за чушь ты несёшь, Алина? Какая дарственная, какое имущество?
— На палитру и краски, — съязвила я, — на кучу фирм и недвижимости Меркулова.
Знаете что, Сергей Геннадьевич? Я стерпела вашу попытку меня использовать, с благодарностью приняв помощь для мамы. Но не смейте выставлять меня меркантильной дрянью.
“Когда сами ею являетесь!” — хотела выплюнуть я, но язык присох к нёбу. Сердце стучало где-то в висках, а ладони вспотели.
Более коротких и болезненных отношений у меня тоже не было.
— До свидания, — с нажимом повторил он. — Не смею вас больше задерживать.
Я от души хлопнула дверью, впервые поняв героев многочисленных фильмов.
Смачная точка в конце спора. Ничего не сказала, а последнее слово будто оставила за собой. Самообман да и только.
Ранил меня Давыдов. Прицельно бил. По маме, по Елене Станиславовне. И кто об кого после этого ноги вытер? Я ведь никому ничего плохого не сделала. Не хотела ничего. Не навязывалась ему. Молча рисовала дурацкие эскизы и собиралась сбежать из “Арт-Строя” как только накоплю на Париж.
