Чёрт, да что же мысли пошли по кругу?
Сергей потянулся за сумкой и достал ежедневник. Хотел чем-то занять руки, чтобы отвлечься.
— Да, ты права, с орнаментами особое воображение нужно. Проще всего взять линейку и начать чертить геометрические фигуры. Заполнять потом пространство между ними…
Вино в голову ударило? Он действительно собрался рисовать?
Алина молниеносно убрала со стола остатки ужина. Придвинула поближе стул, тянула шею и всем своим видом демонстрировала любопытство. Нет, он, конечно, рисовал раньше на публике, но сейчас какая-то странная дрожь прошла по телу.
— Чёрт, я стесняюсь, — попытался закосить под дурачка Давыдов.
— Сильно сомневаюсь, Сергей Геннадьевич, — расхохоталась она. — Но так уж и быть, под руку смотреть не буду. Творите спокойно, потом покажете какой-нибудь промежуточный результат.
— А если будет плохо? Вы меня раскритикуете.
— Я же не Стасов на выставке передвижников, — махнула рукой Алина. — Да и выпили мы уже. Если нужно ещё, я принесу вторую бутылку.
— Несите, — сощурился Сергей. — Гулять так гулять.
Она птичкой выпорхнула из кресла. Минуту гремела бутылками в минибаре, а потом вернулась с белым сливовым.
— Надеюсь, оно вкусное. Или лучше, чтобы не очень? Язык у меня уже слегка заплетается.
— Рисовать-то мне, — Давыдов вкрутил штопор в пробку и вытянул её. — Так что наслаждайтесь.
— Наслаждайся, — поправила она. — Я же в шутку на “вы” опять перескочила.
— Я понял, — рассмеялся Сергей, наполняя бокалы.
Среди художников действительно ходили легенды, какие шедевры получались с перепоя.
Например, “Грачи прилетели”. Вершина художественного мастерства. И вроде Саврасов был настолько пьян, что утром не помнил, как он её написал.
Однако с орнаментом почему-то не получалось. Алина весело болтала про Индию, допивала второй бокал сливового, а на листе ежедневника выходило что-то невразумительное.
Сергею на мгновение показалось, что он действительно умер, как творческий человек. Закостенел, омертвел, весь кончился.
Похоронил себя под горами бумажной работы. А потом внутри протест поднялся.
Да что же с ним такое?
Матери портрет обещал — не написал. Краски в запасах уже засохли, кисти можно было выбрасывать. Обычную гелевую ручку и ту забыл каким концом нужно держать.
— У меня карандаш есть, — вспомнил он, открывая новую страницу ежедневника. — Подожди немного, хорошо?
— Ага, — кивнула Алина.
Руки задрожали. От вина стало так жарко, что на лбу выступил пот.
