— Ну вот и всё, — сказала я у двери с золотым номером пятьсот двенадцать. — Пора прощаться. До завтра?
“До сегодня”, — подсказывал внутренний голос и толкал на безумства. Ведь нет ничего предосудительного, если мы съедим принесённый ужин вместе? Посмотрим телевизор в номере, поговорим ещё немного.
Я опустила взгляд и теребила ключ на массивном брелоке. Сергей тоже медлил.
— Ой, я скетчбук забыла в кафе, — вспышкой прокатилось по сознанию.
— Я его забрал, — Давыдов открыл свою сумку-портфель и отдал мне блокнот.
— Вы удивительно беспечно относитесь к наброскам, госпожа Василевская. Часто теряете.
От нарочито строгого тона начальника я расхохоталась. Он был таким милым в своей рабочей ипостаси, таким классным.
— Я часто проливаю на них чай, роняю еду и забрызгиваю краской во время работы. На то они и наброски.
— Согласен, — кивнул Сергей, — и всё-таки там может быть что-то ценное.
“Твой портрет, — вертелось на языке. — Десятки твоих портретов”.
— Тогда мне просто необходим мастер-класс по бережному отношению.
И утку нужно доесть. Останешься на ужин?
Я почувствовала, что он ждал приглашение. Паузу всё-таки выдержал, но всем телом подался вперёд и шепнул мне:
— Конечно.
Пальцы почему-то подрагивали, когда я вставляла ключ в замочную скважину. В голове настойчиво билась мысль, что я оставила в номере бардак, когда уходила утром. Слишком долго выбирала наряд, потому что не рассчитывала на свидания и платьев с собой почти не взяла. Нервничала и разбросала одежду по комнате.
“Просто творческий беспорядок,” — мысленно пыталась я себя успокоить, пока закидывала вещи в чемодан.
— Проходи, — обернулась к Давыдову и не глядя бросила очередную футболку. Промазала. — Прости, обычно я не такая неряха.
“Обычно бывает хуже,” — вставил свои пять копеек ехидный внутренний голос.
— Ты не видела мою холостяцкую берлогу, — Сергей невозмутимо поставил пакет с едой на журнальный столик и начал вынимать контейнеры. — Там чёрт ногу сломит среди книг, бумаг… А приборы нам одноразовые положили.
Привычные вилки с ложками. Хорошо. А то я уже устал выпендриваться, цепляя рис палочками.
— Мне кажется, китайцы и японцы такие худые, потому что во время еды из-за этих палочек калорий больше расходуют, чем потребляют, — фыркнула я. Сколько Анька времени убила, обучая меня держать деревянные приборы в руках, а я всё равно чувствовала себя неуверенно. — То ли дело узбеки. Плов едят руками. Вот где истинное удовольствие.
