сильнее, или просто я устаю сопротивляться.
— Она при жизни была отъявленной стервой, — сказала Клодия.
— И смерть здесь ничего не изменила, — добавила я.
Она поежилась:
— Хорошо, что у крысолюдов ничего нет похожего на мунинов. От мысли о другом существе внутри меня у меня мурашки по коже.
— И у меня, — согласилась я."
"Она посмотрела задумчиво:
— Пистолет я посторожу. Чем еще мы с Игорем можем помочь?
Я подумала, но на ум пришло только одно:
— Если леопарды меня не сдержат, проследи, чтобы я ни на кого не напала.
— А насколько сильно это будет? — спросила она.
Я пожала плечами:
— Раньше это бы меня вообще не беспокоило, но в последний раз, когда я ее вызывала, она свой фунт мяса не получила, и секса тоже. Дать по морде Ричарду ей было приятно, но... — Я попыталась подыскать объяснение. — Я ее три раза подряд вызывала для практики, и никого при этом не совратила и не порезала. Мы с моей учительницей Марианной обе подумали, что я научилась ее держать в узде. Но когда я вызвала ее четвертый раз, она такое устроила, что мало нам не показалось — такого еще не было.
Когда имеешь дело с Райной, либо платишь, либо оказываешься у нее в долгу, а тогда начинает идти процент, по которому платить чертовски трудно.
— Не надо ли тогда и ножи мне отдать? — спросила Клодия.
Она была права. Я сняла ножны, сложила их и передала ей.
— Я думал, что ты с этой фигней умеешь справляться. — Калеб стоял чуть позади и сбоку Клодии. Поглядывал он на нее так, будто прикидывал: как она отреагирует, если он на нее попытается залезть? Мне почти хотелось, чтобы он попробовал, поскольку я абсолютно не сомневалась, что тогда произойдет, и еще больше была уверена, что мне это понравится.
Должен этого типа кто-то проучить.
— Умею.
— Тогда к чему эти предосторожности?
Я бы могла ему рассказать, что было тогда в Теннеси, когда мунин Райны чуть не устроил бунт в стае Верна, затеяв игру в догонялки с изнасилованием, а водить надо было мне. Но я промолчала.
Вместо этого я сказала ему:
— Если хочешь, чтобы от тебя была польза, встань в сторонке и помолчи в тряпочку.
Он открыл рот для какой-то еще остроумной реплики, но Мерль сказал:
— Калеб, сделай как она сказала.
Произнесено было негромко, очень спокойно, но этот тихий голос подействовал на Калеба как заклинание.
— Конечно, Мерль. Как скажешь. — И он отошел поближе к доктору Лилиан и Игорю.
Я повернулась к Мерлю:
— Благодарю.
Он только наклонил голову.
