Будто смотришь, как идет поезд, и мы все орем: «Уйди с рельсов, уйди с рельсов!» Черт бы его побрал, мы его пытаемся стащить с рельсов, а он отбивается!
Если бы поездом был Джейкоб, я бы могла его убить, и дело с концом, но Рафаэль был прав. Если не Джейкоб, другой найдется. Это не Джейкоб был поездом, готовым раздавить Ричарда, а сам Ричард.
Его голос заполнил поляну.
— Мы собрались сегодня попрощаться с нашей лупой и выбрать другую.
Вой и аплодисменты примерно половины стаи. Но десятки вервольфов сохранили молчание и только смотрели.
Это не значило, что они на моей стороне. Может быть, они нейтральны, но хорошо было знать, кто не был энтузиастом вышибания меня из стаи.
— Мы собрались вынести приговор тому, кто оскорбил стаю, лишив нас лупы.
Меньше аплодисментов, и воя тоже. Похоже, что голосов за осуждение Грегори не так уж много. Это хорошо. Не слишком, но все же. Хотя, если Грегори умрет, это не будет иметь значения.
— И еще мы собрались, чтобы дать Нимир-Ра леопардов последний шанс выручить своего кота.
Вой и аплодисменты опять примерно пятьдесят на пятьдесят, но общая атмосфера явно похолодала. Стая не потеряна, и она явно не перешла всем сердцем на сторону Джейкоба. Я быстро помолилась, чтобы Господь меня направил, потому что эта проблема политическая, а политика к числу моих сильных сторон не относится.
— Это дело между ликои и пардом. Зачем же здесь родере, Рафаэль? — спросил Ричард. Он говорил как с чужими — очень политично, очень отстраненно.
— Однажды Нимир-Ра спасла мне жизнь. Родере у нее в великом долгу."
"— Значит ли это, что твой договор с нами аннулирован и дезавуирован?
— Я заключал договор с тобой, Ричард, и я держусь его, ибо знаю, что ты муж чести, который помнит свои обещания и свой долг по отношению к союзникам, но я у Аниты в личном долгу, и я тоже связан честью.
— Если дело дойдет до битвы, с кем ты выступишь: с нами или с леопардами?
— Я от всей души надеюсь, что оно до битвы не дойдет. Но я пришел с леопардами и уйду с ними, в каких бы обстоятельствах ни пришлось уходить.
— Ты только что уничтожил свой народ, — бросил Джейкоб.
Ричард повернулся к нему:
— Ульфрик здесь я, а не ты, Джейкоб. Я говорю, кто будет уничтожен, а кто нет.
— Я не хотел никого оскорбить, Ульфрик. — Но голос его превращал эти слова в ложь. — Я только говорю, что в битве крысам не выстоять против нас. Быть может, их царю следует подумать еще раз, кому он обязан долгом чести.
