В круге был проход, куда вошли мы, и вервольфы сомкнулись за нами, будто закрылась живая дверь. Крысолюды рассыпались полукругом за нами по обе стороны, но было понятно, что если дело дойдет до драки, то мы в меньшинстве и в окружении.
Рядом со мной стояли Рафаэль и два огромных крысолюда. С другой стороны от меня встал Донован Риис, царь лебедей. Рафаэль любезно предоставил ему четверку телохранителей. Мика встал чуть позади меня, а мои новые телохранители прямо за ним. Леопарды позади нас сбились в узел, похожий на оборонительную линию.
Кто-то повесил кусок ткани на деревья сбоку от трона. Черная материя, как занавес, и дуновение ветра привлекло к ней внимание. Кто-то ее придержал, и вошла Сильвия в сопровождении высокого мужчины, которого я не знала. Без косметики лицо Сильвии казалось тверже и не таким утонченным. Короткие волосы завиты аккуратно, но как-то без души. Одета она была в джинсы — впервые на моей памяти, — светло-голубой топ и кроссовки.
Высокий был тощим, как баскетболист, — руки, ноги да сухие мышцы.
Они почти все были видны, потому что из одежды на нем были только короткие джинсовые шорты. Но ему, как и Ричарду, утонченность не была нужна. Он двигался в ореоле собственной грации и силы, как выходящий на обозрение тигр. Да только здесь не было решетки, за которой спрятаться, а пистолет мне пришлось оставить дома."
"У этого мужчины были короткие темные волосы, вьющиеся чуть сильнее, чем у Сильвии. Лицо из таких, про которое трудно сразу сказать, привлекательное оно или ординарное.
Оно состояло из выпирающих скул, длинных линий, тонких губ широкого рта. Я как раз решила, что оно ординарно, как он взглянул на меня, и я, увидев эти темные глаза, поняла, что ошиблась. В них светился ум, ум — и еще какое-то темное чувство. Он не скрывал выражения злости на лице, и я поняла, что сама сила его личности производит такое впечатление, что он действительно красив, хотя такая красота не может отразиться на фотографии: она требует движения, этой вибрирующей энергии, чтобы ее заметили.
Без представлений я знала, что это Джейкоб, и знала еще кое-что. С ним нам добром не поладить.
Следующим вышел Ричард, и шел он в ореоле собственной вибрирующей силы. Грацией и злостью он не уступал Джейкобу, но чего-то в нем не хватало, какого-то оттенка, который был в том. Оттенка темноты, быть может. И я не сомневалась, что Джейкоб беспощаден. Это я почти нюхом чуяла. А Ричард, к добру или к худу, еще таким не стал.
Я вздохнула.
