— Пять лет! — произнесла я.
— По-настоящему контролировать ardeur научила меня Белль, а попал я к ней, когда уже был мертв пять лет. Но с тобой я буду с самого начала. У тебя не будет так, как было у меня.
Жан-Клод сжал меня в объятии, и это меня еще больше напугало.
— Я никогда бы не объединил наши метки, если бы допускал, что ты можешь получить моего инкуба. Никогда я бы сознательно с тобой такого не сделал.
Я оттолкнулась от него. Страх застыл на языке кислым металлом. Мне так стало страшно, что тело успокоилось, будто все его пульсы, все его движения просто остановились и остался только страх.
— Что ты сделал со мной?
— Я сперва думал, что раз ты не вампир, это не будет истинный голод. Но сегодня, глядя на тебя, я знаю, что это как было у меня. Ты должна его утолить. Нельзя себе все время отказывать, это ведет к безумию — или хуже того.
— Нет, — ответила я.
— Если бы ты устояла перед авансами Нимир-Раджа, то я бы сказал, что твоя сила воли победит его. Если бы удержалась от желания питаться от Натэниела, я бы сказал, что ты овладеешь им.
Но ты ела.
— У меня не было секса с Натэниелом.
— Да, не было. Но разве не сделала ты взамен того, что куда больше удовлетворило какую-то часть твоей души, чем простое совокупление?
Я хотела сказать «нет» — и промолчала. Я все еще ощущала во рту плоть Натэниела, помнила его кожу у себя в руках, вкус крови на языке. От воспоминания горячим смерчем вскипел голод. Не просто вожделение — жажда крови Жан-Клода и зверь Ричарда — или мой — хотели еще раз вцепиться и рвать плоть по-настоящему, не притворяясь, не сдерживаясь.
Мне пришла в голову ужасная мысль.
— Если я отрицаю один вид голода, обостряются все?
— Если я отвергаю вожделение, мне нужно больше крови — и наоборот тоже.
— У меня нет твоей жажды крови; Жан-Клод, у меня зверь Ричарда — или мой. Мне хотелось растерзать Натэниела. Хотелось есть его по-настоящему, как животное. И это тоже станет сильнее?
Лицо его начало становиться нейтральным, непроницаемым. Я схватила его за плечи и стала трясти.
— Все! Хватит играть в прятки! Это будет расти?"
"— Я никак не могу знать этого точно.
— Хватит играть словами! Это будет расти?
— Я так думаю, — ответил он очень тихо.
Я отодвинулась от него, прижавшись к спинке кровати, ждала, что сейчас он скажет: «Ну извини, пошутил». Но он просто смотрел мне в глаза. И я смотрела на него, потому что ничьего больше лица видеть не хотела. Если бы я увидела жалость, могла бы расплакаться.
