Я оставалась пока живой, оставалась человеком, но голод бушевал во мне как зверь, рвущийся наружу, и одно только не давало ему вырваться — мои пальцы, вцепившиеся в дерево, лоб, прижатый к его изгибам. И непонятно было, что это за голод, с которым я бьюсь, но все окрашивал ardeur, жаждала я крови или мяса, но во всем этом был секс. Их невозможно было отделить, и это уже само по себе было страшно.
Кто-то подполз ко мне, и я знала, не глядя, что это Жан-Клод. Я его просто чувствовала.
— Ma petite, все готово, мы ждем только тебя.
Я сказала, все еще прижимаясь лицом к спинке, вцепившись в нее пальцами:
— Что ж, тогда вам придется обойтись без этого последнего ингредиента.
Я ощутила его руку у себя над плечом и вскрикнула:
— Не прикасайся!
— Ma petite, ma petite, я бы изменил все это, будь то в моей власти, но не могу. Мы должны наилучшим образом действовать с тем, что есть.
Эти слова заставили меня поднять глаза. Лицо его было слишком близко, глаза — полночная синева, волосы черным сиянием вокруг бледного лица.
Вспыхнуло перед глазами еще одно лицо, такое же бледное, такое же прекрасное, с богатством черных волос, но глазами густо-карими, как темный янтарь. И они росли перед моим внутренним взором, пока мир не утонул в темном меду этих глаз, будто он проливался на мои глаза, на кожу, на тело и наполнил меня, и когда я подняла взгляд на встревоженное лицо Жан-Клода, на его руку у меня на плече, в его глазах я увидела что-то, похожее на ужас.
Он попятился, и, когда я повернулась взглянуть на Ашера, он соскользнул с кровати и остался стоять, дрожа.
Джейсон и Натэниел остались на кровати, не зная, что им делать.
— В чем дело? — спросил Джейсон.
— Ее глаза, — шепотом отозвался Натэниел.
Я повернулась и увидела себя в угловом зеркале. Глаза мои заполнил светло-карий огонь, не темнота моих собственных глаз. Это были ее глаза.
— Нет, — тихо сказала я, ощущая ее за тысячи миль отсюда. Ее восторг при ощущении моего страха гудел в теле, поднимал моего зверя и заставлял упасть на кровать.
Мои руки напряглись в поисках опоры, помощи, но не с чем было биться: это была сила, и она была у меня внутри."
"Она изучала меня, пробуждая моего зверя, пока он не прорвался почти к поверхности. Она тронула ту часть Ричарда, что все еще оставалась внутри меня, и пробудила его зверя; эти энергии переплелись, тело мое стали бить судороги.
Я услыхала крик: «Она сейчас перекинется!» Несколько рук прижали меня к кровати.
