Вытираю их о штаны и уже собираюсь позвонить, как вдруг слышу, что кто-то подходит ко мне.
– Привет, Рис, – говорит Сэм. – Рад тебя видеть.
– Привет, – отвечаю я.
– Чего ты ждешь?
Чувствую себя застигнутым врасплох, хотя ничего не сделал.
– Э, ничего. – Я нажимаю на звонок. Из-за присутствия Сэма мое волнение растет.
Зельда открывает дверь. На ней рождественский свитер, с которого на нас взирает олень Рудольф с огромными глазами и ярким носом.
– Жуть, да? – спрашивает она, заметив наши взгляды. – Заходите, заходите.
Ко мне с сияющей улыбкой подбегает Тамсин. Сначала нежно целует меня, а потом обнимает Сэма. Чуть дольше, чем следует, на мой взгляд, но я стискиваю зубы и заставляю себя отвернуться. Нужно привыкнуть, что Сэм – часть жизни Тамсин… и они и правда очень близки.
Чтобы отвлечься, роюсь в рюкзаке и достаю два пластиковых контейнера. После того как Тамсин сообщила, что надо принести какие-нибудь закуски, я спросил совета у Малика. Он запек в духовке морковные палочки и полоски пастернака.
Чтобы, как он сказал, добиться идеального состояния. Слегка хрустящие снаружи и мягкие внутри. Я сую Зельде оба контейнера, и она исчезает на кухне с торжествующим возгласом: «Еще еда, ребята».
Квартира наполняется ароматами, когда мы собираемся за длинным столом, который Зельда и двое ее соседей соорудили в гостиной из досок. Доски почти прогибаются под весом тарелок с дымящимися вкусностями. Здесь есть вегетарианское рождественское жаркое из орехов с картофельным пюре, брюссельская капуста, овощи Малика и множество соусов.
Обстановка оживленная, все говорят одновременно. Мне тяжело выбрать разговор, в который можно вклиниться, так что я откидываюсь на спинку стула и наслаждаюсь возможностью быть частью этой разношерстной компании. Никого здесь не заботит, кто я и откуда.
– Как насчет того, – обращается ко всем Леон, сосед Зельды, – чтобы каждый поделился самым любимым рождественским воспоминанием?
Все соглашаются. Все, кроме меня, но я молчу. Тамсин бросает на меня встревоженный взгляд.
О чем мне рассказать? О Рождестве, в которое мама не пришла домой, потому что нам нужны были деньги, которые она получила бы за рождественскую смену? О Рождестве, когда Дон выпроводил нас из дома из-за своих грязных делишек и мы ели бургеры в захудалой забегаловке? О Рождестве, когда мой сокамерник пытался свести счеты с жизнью, повесившись на двухъярусной кровати?
– Тебе не обязательно что-то говорить, – шепчет Тамсин и берет меня за руку.
