Комп был настроен будить меня в трёх случаях: если внизу повстречается земля, при форс-мажоре и если энергия в стержне опустится ниже двадцати процентов.
Разбудил меня вызов бортового компа, сообщавшего о начавшихся проблемах снаружи.
Проблема действительно была серьёзной и в моём случае даже катастрофической. Я находился неподалёку от приближающегося грозового фронта, к коему подлетал со всей возможной на одном моторе скоростью и который ни облететь, шёл он сплошной стеной, ни подняться и пролететь над ним не мог.
Первого не давали заряды топливных стержней, вернее, отсутствие требуемого запаса. Во втором просто собьют. Гроза, конечно, хорошая маскировка, но не для сенсоров древних баз. Всё равно засекут. Скорее всего, базы и сейчас меня видят, но не трогают согласно написанным протоколам. Вот поднимусь выше пятисот метров, и ещё как потрогают.
Ещё раз зевнув и почесав затылок, я осторожно переместился в кресло пилота и взял управление на себя. Чего паниковать? Судьба.
У меня только один выход. Это вперёд на двух моторах, благо пролетел я почти половину океана. В топливном стержне левого мотора осталось ещё тридцать процентов заряда, да и утро наступало. Проспал я, как оказалось, почти шесть часов.
Скажу сразу, было трудно. К тому же при создании самолёта я как-то не подумал о необходимости дворников, из-за чего сейчас пожинал плоды своей недальновидности. Точнее, я об этом подумал, но отринул эту мысль, так как летать под дождём не собирался.
Признаю, был не прав. Несмотря на поднимающееся солнце, под сплошными тучами было темно, из-за чего мне пришлось включить прожектор. В его свете были хорошо видны свинцовые волны под самолётом с барашками пены. Летел я фактически на ощупь, под вспышки молний, бивших в волны океана, и грохотание грома.
Летел я так почти четыре часа, чувствуя каждое сотрясение самолёта под воздействием жуткой турбулентности, но повезло, самолёт выдерживал тряску, и не было ни одного попадания молний.
Скажу честно, если бы комп не засигналил, что его датчики засекли внизу сушу, не знаю, так, наверное, и сгинул бы в пучине, скаф бы не спас. Хотя он мог держаться на воде, точнее, имел нулевую плавучесть.
Суша как появилась, так и пропала, оказавшись островком. Но это как раз мне и нужно было — укрыться и переждать буйство природы, после чего можно поменять заметно разрядившиеся топливные стержни.
