Все ясно? — короткая выжидательная пауза. Я не выдержала и кивнула.
Хуже всего было то, что он не целовал. Я закрывала глаза, открывала — и видела почти равнодушное лицо. Спонтанно потянулась к его губам, но он качнул головой, останавливая. Добавил второй палец, отчего я взвыла.
— Теперь возьми кофту и держи так, чтобы грудь была голой, — очередное распоряжение. — Ты от меня не закрываешься, я буду видеть то, что хочу.
Почему я его слушаюсь? Может, потому что движения внизу отключают мне мозг? Или мне тоже хочется, чтобы у него отключился мозг? Ведь я точно не из тех, кто ловит кайф от своей беззащитности.
Я закусила нижнюю губу так, что слезы навернулись. Не хотелось выдавать свое состояние стонами. И он продолжал — мучительно, резко, технично подводя меня к срыву.
— Кивни, если близка.
Да я уже вообще ни о чем думать не могла! Меня как будто растащило в разные стороны, а в самом центре жгучее до боли удовольствие. Если через несколько секунд не наступит оргазм, то я упаду на пол от бессилия. Не знаю, смогла ли я кивнуть.
Но он вдруг остановился и передвинул пальцы, чтобы не касаться клитора. И я чувствовала этот миллиметр, я готова была сама насаживаться… Мой стон был похож на рыдание.
— Слушай, — голос Кирилла вдруг прозвучал отрезвляюще спокойно, вообще без приказного тона. — Я тут подумал, что надо решить несколько вопросов.
Я посмотрела на него как на безумца. Маньяк! Палач в пыточной камере! У меня там сейчас все взорвется, а потом мою голову разнесет взрывом и уложит ошметками по всему помещению.
Но он лишь улыбнулся и продолжил:
— Ты очень чувствительная, Маш. Долгое воздержание, или я так сильно тебе нравлюсь? Или ты всегда заводишься с полоборота?
— Воздержание, — прохрипела, выбрав менее чреватый ответ.
— Чудесно, — непонятно что констатировал он. — Есть пара условий. Сейчас идем ко мне, но сексом заниматься не будем, только чаепитие. Тему устроим, скажем, в следующие выходные — ты успеешь настроиться.
— Что?.. — я уловила только то, что меня, кажется, шантажируют.
— На самом деле прямо сейчас я хочу поставить тебя на колени и спустить тебе на язык. Так что прими во внимание — мы оба вынуждены себя ограничивать. Чаепитие одобрено?
Я изнывала, умирала от желания. И именно это злило:
— Кир, пожалуйста, не будь таким козлом.
Вздрогнула, когда он жестко перехватил меня за подбородок и наклонился к самым губам.
— Никогда не говори со мной в таком тоне, если хочешь, чтобы я держал себя в руках. С этого момента играем по правилам.
