Он неожиданно резко развернулся, схватил меня за талию и чмокнул в губы, тут же выпустил и помчался в ванную — самый натуральный влюбленный мальчишка, крадущий поцелуи и избегающий возмездия. Снова я вижу романтика? Или он настолько блестяще вживается в роль, а собой становится только в периоды острого возбуждения?
А за чаем поднимать тот же вопрос было уже глупо. Мы вообще по большей части молчали, но постоянно посматривали друг на друга: он с улыбкой, я — со смущенной улыбкой. В чем смысл этих посиделок, если он не собирался ничего обсуждать?
Но в определенный момент он заговорил, словно мысли мои прочитал:
— Маш, я представляю, что сейчас ты ощущаешь себя не в своей тарелке.
Я притащил тебя сюда не чтобы вытрепать окончательно нервы — просто не дал возможности сразу меня избегать. Это, я уверен, было твое первое желание на фоне смущения. Нам были нужны эти полчаса — они самые сложные и самые категоричные в эмоциях.
Я медленно вдохнула и почти уверенно потянулась за печеньем.
— Знаете, Кирилл Алексеевич, вам бы в мозгоправы пойти.
Такой вы иногда дотошный.
— Радовалась бы лучше, что потрошу тебя до нутра — это лучшее, что бывает в хороших до́мах. Чем тщательнее я разбираюсь в твоих эмоциях, тем успешнее бью по каждой.
Кое-как я выдержала прямой взгляд. Похвалила себя за заслуженную победу в стойкости, а потом и объявила триумф:
— А я совсем не смущаюсь произошедшего, Кир! Ну, было и было, и не такое случалось. И я решила, что приму твое приглашение сегодня остаться — ночь на дворе. Сейчас пойду в твой душ, а потом улягусь на твой диван — вон тот, круглый.
А в семь утра мне нужно будет встать, это ничего? Разумеется, при условии, что ничего спорного сегодня больше не будет, — я всем своим видом демонстрировала, что смущения во мне ноль. Пусть вон Мерс смущается того, что видел. Или Зайчонок — того, что делал, пока я получала удовольствие от другого мужчины. Пусть весь мир смущается, а мне надоело.
Собеседник мой монолитный даже в лице не удосужился измениться, словно и не заметил триумфальной выдержки.
— Без проблем. Подвезу утром — твоя же машина возле офиса.
— Отлично!
— Отлично. И кто победил в этом раунде?
— Я… наверное.
— Ты, — признал он и встал, чтобы убрать чашки. Или чтобы скрыть улыбку.
— Да, я знаю, что ты этого хотел! — я снова начала злиться от ускользающей из рук короны. — Но сейчас этого точно не ожидал.
— Кстати, ты с каждой минутой мне нравишься все сильнее — особенно эта твоя склонность сопротивляться самой себе.
