Он посмотрел на меня, наклонился и прижался губами к шее, я выгнулась от слишком ощутимого укуса, но еще хуже стало, когда он провел там языком. Оторвался и снова в глаза, потом на губы, но не поцеловал — запустил большой палец мне в рот.
— Соси, — сказал тихо и как-то знакомо, я уже и забыла, что он может так говорить."
"Уж не знаю, насколько мои стоны нужны были Зайчонку, но выполняя приказ, я явно начала филонить. Почему-то это сильно возбуждало — вот эта немыслимость, пошлость какая-то ненормальная — почему палец, зачем? Сам он приоткрыл рот, я видела мелькнувший кончик языка за губами.
Застыл, как если бы сам попал под гипноз от этого зрелища. Но я сумела отвернуться, чтобы ответить:
— Хочешь взять меня сзади? — надеюсь, я правильно расслышала. — Я опускаюсь на четвереньки и призывно изгибаюсь в пояснице. Скорее же, я сейчас с ума сойду от ожидания. О, да… Ты просто…
Я не договорила — Кир на моих глазах просто до неузнаваемости менялся. Ни капли предыдущей романтичности и легкости, только рваное дыхание выдает в нем какие-то эмоции.
— Да, да, Зайчонок, еще сильнее! Я сейчас кончу!
Моя кофта задралась вверх резким движением. Я взвилась, но застонала, когда он всосал мой сосок. А потом там же рука — не нежная, не мягкая, сжимающая до боли, массирующая с нажимом. И вниз — к пуговице джинсов. Как он так быстро управляется? Я даже по телефону раздеваю людей медленнее! Бешенное возбуждение накрывает от того, что мне приходится отвечать клиенту, стонать и принимать настоящие прикосновения.
Рывок вниз, и мои бедра оказываются оголенными. Но он туда не глядит, прижимая меня к машине всем телом. Кир снова смотрит в глаза, удерживает за спиной мою свободную руку, а вторую запускает точно в промежность. Тесно. Из-за стянутых джинсов я не могу даже бедра раздвинуть.
— Не надо! — я почти кричу.
— Стой смирно, — он просто окатывает холодом. — И не смей двигаться.
Он нашел уже запульсировавшую от напряжения точку сразу и начал вырисовывать там круги. Тесные, маленькие, с большим нажимом, отчего у меня ноги начали подкашиваться.
Что он творит? Или пусть продолжает это невыносимое удовольствие?
— Что не надо? — ожил в трубке Зайчонок. — Прости, Ева, но я уже всё…
— Ты просто довел меня до исступления, колени дрожат, — собираюсь я. — Это было так жарко. Ты ведь позвонишь снова? Я никого так не жду, как тебя, Зай…
Я просто выронила телефон на пол, не договорив.
— Кир…
— Я не разрешал говорить. Ты должна стоять и молчать, пока не кончишь.
