Помните этот случай? Погибли два человека и еще четверо получили ранения и увечья.
Еще бы мне не помнить! Об этом весь город говорил. Я как раз дежурил в тот день и малодушно радовался, что страшное происшествие имело место не в нашем округе и мне не придется выезжать. Само по себе ДТП – не наша епархия, но при таких ситуациях нужно опрашивать свидетелей, выполнять поручения следователя, заполнять множество бумаг, и тут уж бросают все наличные силы.
Как раз на следующий день после того дежурства, в свой законный «отсыпной», я и отправился в поликлинику на диспансеризацию.
Получается… Ох ты господи!
– Да-да, – печально покивал головой доктор Новицкий. – Вы были у Юрия Леонидовича на следующий день после… После того. Я ни к чему вас не призываю, но попробуйте понять, в каком он был состоянии.
– Зачем же он вышел на работу, если…
Во мне кипела злость, смешанная с сочувствием.
– Все переносят шок и горе по-разному, двух одинаковых случаев не бывает. Некоторые люди верят сразу, а некоторые пытаются хотя бы для самих себя сделать вид, что ничего не случилось, что жизнь идет, как обычно.
У них просто нет сил осознать ужасное, и они спасаются обыденным. Опять же, у одних эта стадия длится несколько минут или несколько часов, у других – несколько дней, а то и недель, и даже месяцев. Понимаете, о чем я?
Я понимал. Уж кто-кто, а я-то отлично понимал, в каком состоянии бывает отец после смерти ребенка. Я терял Ванечку постепенно, на протяжении четырех лет, я знал, что происходит, пытался подготовиться к этому, и все равно: когда случилось – я был, что называется, в хлам.
В грязь. А тут все намного ужаснее. Ребенок утром ушел в школу, и ты, может быть, даже не поцеловал его, не попрощался, потому что сам был уже поглощен проблемами предстоящего дня, торопился, опаздывал, допивал кофе на бегу, одновременно повязывая галстук и натягивая пиджак, и вдруг… Что может быть хуже? Что может быть страшнее?
Почему нет закона, запрещающего врачам, находящимся в состоянии тяжелейшего стресса, вести прием пациентов?!
Это была только первая мысль.
Мысль, с которой я вышел из кабинета терапевта.
Потом пришли другие мысли…
Дзюба"
"Хоть и не так уж много лет служил в полиции Роман Дзюба, но повидать успел всякого. И следователей встречал самых разных: и грамотных, и совсем непрофессиональных, и резких, и спокойных, и молодых, и пожилых. Но с таким, как Николай Остапович Барибан, столкнулся, честно говоря, впервые.
