Она посмотрела сперва в мое удостоверение, потом изучила пропуск в поликлинику и удивленно протянула:
– Долгих не ваш терапевт, ваш – Новицкий.
– Но мне нужно попасть именно к Долгих! – настаивал я. – Я же был у него в прошлом году.
Я хотел посмотреть ему в глаза и сказать все, что думаю. О нем лично и о его огромном вкладе в дело разрушения моей жизни.
Девушка покачала головой:
– Юрий Леонидович здесь больше не работает. Вас записывать к Новицкому?
– Записывайте.
Она посмотрела что-то в компьютере и вдруг улыбнулась:
– Сегодня есть время, через полчаса.
Записывать вас? Подождете? Или хотите на другой день?
– Сегодня, – решительно ответил я.
Тридцати минут мне вполне хватило на то, чтобы сбегать в ближайший кафетерий, перекусить и купить скромный букет цветов для очаровательной сотрудницы регистратуры. В общем-то, ничего особенного она для меня не сделала, просто выполнила свои обязанности, не надрываясь, но я внутренне уже стоял «на низком старте»: ненависть ожила, расправила плечи и готовилась ринуться в бой.
Я увидел перед собой конкретного врага, которого мне так не хватало, когда умирал Ванечка. Врага, которого можно обвинить. Врага, которого можно уничтожить. Это будоражило и поднимало настроение.
Через полчаса я вошел в кабинет к доктору Новицкому, тому самому, который был первым специалистом в списке тех, кого я обходил во время диспансеризации несколько месяцев назад.
– Вы знаете, где сейчас работает ваш предшественник Долгих? – спросил я без предисловий.
– Юрий Леонидович? А зачем он вам?
– Хочу поговорить. Спросить, как он себя чувствует. И рассказать, как чувствую себя я.
Новицкий вывел на экран компьютера мою карту, что-то посмотрел в ней. Потом тяжело вздохнул и покачал головой.
– Вы были у него восьмого декабря, правильно?
Я растерялся.
– Ну… Наверное. Я дату точно не помню, но – да, где-то в начале декабря. У меня отпуск был с пятнадцатого января, это я хорошо помню, и хотелось успеть все документы оформить до того, как начнется гонка с отчетами.
Конец года, сами знаете, как оно у нас. А потом каникулы до тринадцатого, никто не работает."
"– Видите ли, Игорь Андреевич, вы, конечно, имеете полное право предъявить претензии. С этим я ничего не могу сделать. Но… Дело в том, что у Юрия Леонидовича погибла восьмилетняя дочь. Маленькая девочка. Ее сбила машина, когда водитель не справился с управлением и на огромной скорости врезался в автобусную остановку.
