Да и сколько мы общались? Очень мало!
Кайхан может иметь сколько угодно любовниц… Кто я такая, чтобы требовать преданности?
Кто такая?
Просто глупая девчонка. Абсолютная идиотка, втрескавшаяся по уши в отца своей подруги.
– Отпусти меня! Я все сказала! Завтра принесу заявление об уходе! – злость сейчас моя единственная защита. Она дает хоть какие-то силы.
– Ты не уйдешь, пока не объяснишься нормально, Злата. Что за детский сад? О чем ты вообще? Какие измены? Я был занят по уши. Ты сообщила, что занята. Попросила паузу.
И теперь сама же предъявляешь за это? – никогда не видела Кайхана таким взбешенным.
– Ты был с Ташей, – шепчу, чувствуя, как предательские слезы текут по щекам. Меня разрывает от боли.
– Откуда информация? Или ты установила за мной слежку? – Кай выгибает бровь. Его голос становится чуть мягче, бархатистее. – Вот уж не ожидал. Тебя обманули, малыш. Я не был с Ташей. Я работал как проклятый, чтобы улететь как можно скорее. С тобой.
Руки Кая смыкаются на моей талии, он наклоняется ко мне.
Все еще разозленный, его глаза поблескивают, в них мелькает предупреждение, что терпение не безгранично. Его близость лишает меня воли. Больше нет ни злости, ни обиды. Только бездна отчаяния и сильнейшая тяга к этому мужчине. Меня оглушает собственный стук сердца. Не могу сопротивляться, сама подаюсь к нему. Это безотчетный жест. Адреналин шпарит по венам, смывая здравый смысл напрочь.
Я хочу его. Безумно хочу.
Обнимаю Кая за шею, утыкаюсь носом в мощную грудь, вдыхаю неповторимый изысканный запах.
Рахимов коротко вздыхает, втягивает в себя воздух, словно нуждается отчаянно в том, чтобы обонять меня. Ответная реакция рассыпается дрожью по коже. Кай дергает меня на себя, нападает на губы. Это грубый поцелуй. Сейчас ему плевать, что причинит боль. Как и мне. Эти жестокие губы возвращают меня к жизни, буквально вырывают из леденящего отчаяния.
Руки на моих бедрах жадно сминают юбку, задирают ее, одновременно Кай разворачивает меня, толкает грудью к столу.
До этой секунды мне в голову не могло прийти, что все повернется так. Диким возбуждением, и… Я точно не могла представить секс на рабочем месте.
– Не двигайся, – неузнаваемым голосом приказывает Рахимов. Идет к двери, запирает ее."
"От предвкушения, смешанного с паникой и стыдом, цепенею. Не смогла бы пошевелиться, даже если бы захотела. Возбуждения, тем не менее, не становится меньше. Наоборот, происходит еще более сильный выброс адреналина в кровь.
