Соски превращаются в болезненно твердые горячие пики, царапающие шелк нежно-розовой рубашки. Бюстгальтер я сегодня забыла надеть, только сейчас об этом подумала. Внизу живота скручивается невыносимо острый узел. Пытаюсь развернуться, выпрямиться, но Кай нажимает мне на шею сзади, заставив наклониться к столу. Тут же втискивается в меня сзади каменной эрекцией. Толкается бедрами, выбивая воздух из легких.
Это полное безумие.
– Значит, хочешь написать заявление? – спрашивает хрипло. – Ручка и бумага перед тобой.
Пиши, малыш.
Вздрагиваю. Он издевается? Все что сейчас могу, это держаться за стол дрожащими пальцами, чтобы не упасть.
Хотя, Рахимов точно не даст мне сползти на пол. Его явно заводит моя поза.
Дергает за шиворот моей рубашки, пуговицы разлетаются, я испуганно вскрикиваю, остаюсь обнаженной по пояс. Кай наклоняется ко мне, продолжая прижимать к краю стола своими каменными бедрами. Проводит носом по моей шее, позвонкам, зубы прихватывают кожу, а рука шарит между ног, окончательно задирая юбку на талию.
Снова вскрикиваю, когда резко дергает вниз колготки. Рвет на мне трусы, нажимает между ног, проверяя мою готовность.
– Мокрая, малыш.
Бесцеремонные пальцы гладят складки, надавливают на клитор. Невыносимая ласка. Убийственная. Дышу коротко и часто. Всхлипываю. Поджимаю на ногах пальцы.
Это страшно, и в то же время дико заводит. Горячее дыхание обжигает шею. Твердая рука надавливает на поясницу. Звук пряжки ремня, молнии, шорох фольгированной упаковки и бешеный стук собственного сердца.
Это похоже на насилие, но истина в том, что я безумно хочу этого мужчину. Именно сейчас. Именно так. С ума сойду, если сейчас остановится.
– Прогнись, командует хриплый голос, и я беспрекословно выполняю приказ, не задумавшись, инстинктивно.
Кай проводит обжигающе горячим каменным членом по моим ягодицам. Приподнимаюсь на мыски, когда жестко наматывает мои волосы на кулак. Оттягивает голову назад. Входит в меня глубоким мощным толчком, от которого вскрикиваю.
Зажмуриваюсь, сжимаю изо всех сил деревянный край стола. Кай замирает во мне, затем следует еще один жесткий толчок. В уголках глаз скапливается влага. Рахимов начинает двигаться ритмично, громкими шлепками по коже, высекая из меня невыносимые искры запредельного наслаждения. Бьет меня своим телом, наращивая темп, не щадя. То ли наказывая, то ли кайфуя от безраздельного обладания.
Спущенные колготки мешают шире раздвинуть ноги.
