Продолжая тщательно изучать своего врага, она чуть не открыла рот от удивления, увидев странный головной убор главного камергера. Это было подобие золотого тюрбана, придававшего ему вид восточного сатрапа; в складках тюрбана блистал всеми огнями единственный, неповторимый и великолепный черный бриллиант Гарена де Бразена!
Стены, потолок – все поплыло в глазах Катрин, ей казалось, что она сходит с ума. В темном углу, где она укрылась, увидев Ла Тремуя, Катрин нащупала табурет и свалилась на него, не слыша больше, о чем говорили мужчины.
Она безуспешно пыталась понять, как сказочный бриллиант мог попасть в руки камергера.
Перед глазами возникла сцена: она видела себя в таверне Обюссона вручающей уникальный камень Жаку Керу. Что он сказал ей тогда? Он заложит бриллиант у одного еврея из Бокэра, имя которого она даже запомнила: Исаак Арабанель! Как в таком случае бриллиант мог очутиться на тюрбане Ла Тремуя? Перехватили ли Жака по дороге из Обюссона в Клермон? Попал ли он в засаду? А если он… Она даже мысленно не решилась произнести фатальное слово, и слезы подступили к глазам.
Да, для того чтобы толстый камергер мог завладеть бриллиантом, Жак Кер должен был распрощаться с жизнью. Никогда, ни за что он не мог добровольно отдать в чужие руки доверенное ему сокровище Катрин… Тем более этому человеку, которого он ненавидел так же, как и она.
Катрин на минутку закрыла глаза и не заметила, как Ла Тремуй, посмотрев на нее с любопытством, приблизился. Она подскочила, когда жирный, мягкий палец, отягощенный перстнями, поднял ее подбородок.
– Ей-богу, красивая девочка! Где ты нашел это чудо, кузен?
– В лагере у цыган! – недовольно ответил Жиль де Рец. – Она сражалась с другой черной козой. Я их разогнал и увел эту, оценив ее красоту.
Ла Тремуй изволил улыбнуться, показывая испорченные черно-зеленые зубы. Его рука легла на голову Катрин так, будто он заявлял о своем приобретении. Ее передернуло от отвращения.
– Ты правильно поступил. Тебе в голову пришло хорошее решение оставить эту дикую козочку.
Встань-ка, детка, я посмотрю на тебя получше.
Катрин подчинилась, а в голове вихрем проносились мысли. Если Жиль де Рец выдаст ее, она пропала. Они с Тремуем были не только двоюродные братья, но и союзники, объединенные заключенным соглашением. Сам Жиль говорил об этом в замке Шантосе. Ей было предложено пройтись по комнате под оценивающим взглядом толстого камергера, который рассуждал о ее достоинствах, как о породистой лошади.
– На самом деле очень хороша.
