Теперь его будет трудно отличить от прислуги, но при этом никто не сможет сказать, что он украл их форму. Вам просто показалось, понимаете?
Когда-то давно мы так поступали на практике. Нас расквартировали в доме мелкого дворянчика и ему очень уж хотелось чего-нибудь эдакого с магически одаренной девицей. Так он нас за весь месяц от прислуги отличить и не смог. Хотя там не только наша заслуга, но есть и красного крепленого вклад.
— Зеленое с золотом или сиреневое с серебром? — задалась вопросом Тина.
— Зеленое, оно легче.
— Ага, значит сиреневое, — кивнула сама себе подруга и тут же, в ответ на мое легкое, но вредное проклятье, пояснила, — легкое платье оставь для испытаний. Никто, знаешь ли, не скажет заранее, что и как с вами будут делать.
— Тут ты права, — кивнула я. — Одно дело проиграть на своих условиях, а другое опозориться из-за неудобного платья.
Сегодня я заплела волосы в пару десятков тонких косичек из которых собрала одну вычурную косу. Спасибо Делии, практически у каждого платья в комплекте шли ленты для волос.
— Ничего не видно, ничего не слышно — коридор опутан заклятьями тишины разной степени мастерства, — это Марон прислал голосового посланника. — Исследую дворец дальше. Ох, этого я видеть не хотел.
Нам с Тиной немедленно захотелось узнать, что же там такое, но, увы, моя подруга не умела посылать голос.
А мой дар только-только начал просыпаться. Если заняться очеловечиванием магии, то мой дар ворочался, посылал всех к бесам и просил «ну еще пять минуточек».
— Что-то происходит, — встрепенулся вдруг Гамильтон. — Кто-то стучит по все двери.
Тина, забывшая про него вздрогнула, а я только сощурилась. Послание невестам?
«Главное, чтобы не прямой посыл. Будет забавно, если мы будем первыми невестами, от которых отказался Правитель», пронеслось у меня в голове.
Я ведь только недавно вспомнила, что обычно отбор невест затевает сам Правитель, а в нашем случае это была идея Совета Крылатых. Так себе воплощенная, кстати.
Никакой интриги, одна Лилиана Морей и массовка.
Оправив платье, я выбралась из спальни в гостиную, где и увидела, как распахивается дверь и в нее буквально впихивают бледную и дрожащую девицу. Стук пошел дальше.
— Вас там много, что ли? — недоуменно спросила я.
— Д-да, — пролепетала девчонка. — Я воспитанница монастыря Божьих Сестер и прибыла поговорить с вами о наших Богах.
Я чуть не села, а Гамильтон фыркнул:
— Я помню других сестер.
