Сгнить на болотах нашей необъятной мне не хочется от слова совсем! Спасибо, конечно, что женщин не отправляют в каменоломни, но…
Ничего, до утра что-нибудь придумаю!
Глава 4
До утра я успела только измотать себе нервы и таки приделать Журжику стрекозиные крылья. Увы, пришлось отойти от своих правил и все же использовать живую материю. Стрекоза могла бы быть против, но она и так умирала — кто-то раздавил бедняжку.
— Оно теперь летает, — вздохнула Тина.
— Смени ему цвет, — посоветовал Марон и допил чай, — иначе невесты не только драконья жрица будет знать о том, что именно ты устроила ночной переполох.
Я только плечами пожала:
— Ну и что? Никто не умер. Мне больше интересно, как чихран продавать мимо государственных скупок?
— Чихран запрещен к свободной торговле, — напомнила Тина. — Это растение слишком опасно. А его сок разъедает кожу!
— За незаконный сбыт чихрана мужчин отправляют в каменоломни, а женщин на болота, собирать все тот же чихран, — задумчиво проговорил Гамильтон, — хм, мы может открыть бизнес.
Насобирала, продала, подставилась. Насобирала, продала, подставилась.
— Умерла, — мрачно добавила я.
— Умерла богатой, — поправил меня Гамильтон.
— Золото и драгоценности в могилу не заберешь, — огрызнулась я.
Посмотрев на нас, друзья поняли — мы ни до чего не додумались.
— А что вообще может скрыть привязку? И почему она прошла именно так? — тихо спросила Тина. — Что вы нарушили?
— Я умирала.
Не было ни ритуальных мелков, ни растительно-магических красок. У меня была только моя сила, ушедшая на самое дно души и моя же кровь, которой было залито все, вокруг меня. Вот кровью то я и начертила круг призыва.
— Но ведь…
Марон не договорил, я его перебила:
— Да, на кровь могут прийти темные твари, живущие в мертвых мирах-сателлитах. Но пришел Гамильтон, который…
— Чует кровь, порох и лососинный паштет, — шепотом проговорила Тина.
— Именно. Он спас меня.
Я коснулась головы своего компаньона.
— Но я подвергла опасности нашу границу. И цвет моей печати — алый. Как ни перекрашивай, настоящий цвет вылезает наружу.
В комнате повисла тишина. Я лениво пила невкусный чай и по кусочку отщипывала от сдобной булочки.
— А если Гамильтон уже был рядом с тобой? — спросила вдруг Тина.
— Да говорю же…
— А ты не говори, — перебила меня подруга. — Что если это он выпал к тебе, умирающим? И ты умирала, и он.
