Значит, надпись он заметил. — Сюда можно подставить наши имена, — повернулся ко мне с улыбкой.
Я всматривалась в его лицо, но никаких изменений в нем не находила. На миг мной завладело отчаяние — что если он никогда нас больше не вспомнит? Скоро я расскажу ему, что тоже из этого города, что мы учились с ним в одной школе и были хорошо знакомы на протяжении нескольких лет… Об одном я умолчу, что мы когда-то безумно друг друга любили и клялись, что так будет вечно. И что если он никогда этого не сможет вспомнить?
— Буква после равно… значит так много, — задумчиво проговорила я.
— Наверное, это выцарапал тот, кто очень сильно любил…"
"— Пусть парк запомнит нас навсегда! — прячет Даня перочинный ножичек в нагрудный карман куртки и поворачивается ко мне со счастливой улыбкой на губах. — А клены эти переживут нас точно. Их еще называют вековыми.
— И зачем ему такая память? — ворчу я. — Все это так по-детски.
— Это то, что я чувствую, — приближается ко мне Даня и обнимает за талию. — А ты разве нет? — заглядывает мне в лицо.
И выглядит таким серьезным, словно от моего ответа сейчас зависит его жизнь.
— Что, я? — решаю включить дурочку, как принято выражаться.
— Ты меня разве не так же любишь, как я тебя?
— Дурак ты, Данька! — отталкиваю я его от себя. — Любить тебя сильнее, чем сейчас, я уж точно не смогу. Да и такой любви не существует. И даже ради такой любви я против, чтобы портили природу! — встаю в свою любимую позу гринписовца.
— Да разве ж это порча! — смеется он. — Эта надпись украшает ствол, а все, кто ее будут видеть, задумаются, была ли или есть в их жизни любовь…
— Она значит любовь, — ворвался в воспоминания голос Даниила.
— И да, это очень много.
Вот что он мне сейчас пытается сказать? Что любит меня? Тогда почему делает это так витиевато и уклончиво? Нет, дружок, люблю тут я, а ты пока еще испытываешь первые ростки влюбленности. Чтобы влюбленность переросла во что-то большее, нужно гораздо больше времени. И тогда оно у нас было.
Тяжкий вздох вырвался из груди, сдержать его не получилось.
Даниил это заметил.
— Я тебя чем-то обидел? — приблизился он ко мне.
Ответить я не успела, из затемненной части аллеи до нас донесся грубый мужской голос:
— Закурить не найдется?..
Из тени деревьев выступил здоровенный детина, а за ним появились еще двое. Все трое они показались мне бандитской наружности, и испуг не заставил себя ждать.
— Не курю, — ответил Даниил, беря меня за руку. Он словно почувствовал мой испуг.
— А вот это плохо, дружище.
