Если и раньше было у нас что-то, то всё происходило быстро, без разогрева, без лишнего. Страстный Афанасий за пятнадцать минут управлялся. И довольный отворачивался спать. Уж очень он горяч в этом деле. А в тот год вообще всё попрало. Ну я ради Афанасия, конечно, постаралась. Сбросила вес, бегать начала, скакалку купила, хула-хуп завела металлический, — продолжаю громче, — скакала как горный тушкан, чтобы Афанасию нравиться! И вторая наша попытка, спустя год, удалась! Ох, когда я вернулась к своим пятидесяти килограммам…
— Хватит! — Резко оборачивается Максим, оставляет штору в покое и пересекает кухню.
Идёт ко мне. Снова толкает к холодильнику, заглядывая в глаза, отбирает половник, швыряет нож. Давит всем телом. В очередной раз дышит в губы и напрочь лишает разума.
— Я не хочу это слушать! Повторяю, мне неинтересно!
— Нравится?
Что я творю? Куда меня несёт? Отчего всё внутри горит от его такой яркой реакции? С ума сошла! Чокнулась! Не иначе! Какие-то игры веду непонятные!
— Нет.
Не нравится мне это, Ксения!
— То-то же! Больше не шути так, Дубовский! Любовницы, дети! Жёны!
Он ничего не отвечает и просто обдаёт своим горячим дыханием мой рот и подбородок. В этот момент бульон, судя по шипению, окончательно тушит огонь на плите. Так я никогда не сварю этот треклятый борщ.
— Очень интересный фиктивный брак у нас с тобой получается, Максим Дубовский, — шепчу, закатываю глаза и сама не соображу, что уже с азартом жду очередного поцелуя.
Максим ничего не отвечает и на этот раз касается губами моей шеи. От этого горячего ощущения я почти лишаюсь чувств.
* * *Максим ласкает мою шею. Медленно, нежно и в то же время настойчиво прогуливается губами по коже. Это невыносимо приятно. Хотя, наверное, не совсем нормально, ведь мы едва знакомы друг с другом. Но всё равно хорошо. Даже очень. Я больше скажу: это в высшей степени перебор ощущений. Просто десяточка по пятибалльной шкале. Дубовский в этом мастер, он будто цепляет каждую клеточку, пробираясь в самую суть.
Чувствую, как по телу бегут мурашки. Взлетаю куда-то вверх, потом камнем лечу вниз и дальше снова парю до звезд и обратно. У него отлично получается. Сразу видно опыт, накопленный годами.
Но что-то не дает мне расслабиться полностью. Судорожно пытаюсь понять, что конкретно, и вдруг откуда-то из глубины сознания яркой неоновой вывеской перед глазами высвечивается следующее: «Дети залезли в бочку».
