Мама-мия! До меня наконец-то доходит, что я творю. Я же прежде всего мать и уж потом безмозглая, подтаявшая от красивого мужика баба.
Мне нужно бежать и спасать девочек, пока они не утонули или какой другой беды не наделали.
— Вот она, Максим Дубовский, вся моя жизнь. Сплошная суета. — Давлю ему на плечи, отодвигая в сторону, отклеивая нас друг от друга.
Затем делаю шаг к плите и выключаю потухшую конфорку под неудавшимся борщом. Попутно прихватив полотенца, бегу к выходу.
— Только и делаю, что ношусь туда-сюда.
У неподготовленного фиктивного кавалера может крыша поехать.
— Ничего. Я, Ксеничка, закалённый истеричными богатыми бабами, меня не страшат две маленькие девочки.
— Даже так? — Надеваю шлёпки, брошенные у входа. — А может, я тоже истеричка?
— Нет, ты — прелесть. Я тебя уже раскусил.
— Отлично. — Усмехнувшись, бегу на улицу.
Дети с криками плещутся и разливают воду через верх. А я пытаюсь привести мысли в порядок и включить строгую мать. Я ему втирала, что не люблю поцелуи и обмен слюной, что читать обожаю, а сама, как масло, от его приставаний растаяла.
Уже почти три часа веду себя как дурочка.
Когда из сарая вернулась с лампочкой, планировала девочкам варить кашу, чтобы дать перед сном, а в итоге зачем-то взялась за борщ.
— До твоего приезда я была барышня с юмором. — Пытаюсь остановить творящийся хаос, хватаю малышню за руки. — А теперь я беспечная мамаша без мозгов.
— Но шутки-то у тебя дурные, особенно про Афанасия.
— Да?
— Да, — уверенно кивает Максим, удерживая на месте качающуюся туда-сюда бочку.
— А мне показалось, забавно! К тому же у тебя не лучше.
Мы переглядываемся. И тут в разговор встревает поднявшаяся с пня соседка."
"— Не стала при Виолетте распространяться, а то у неё язык как помело. Но я в курсе, что Егорка насоветовал тебе мужика по объявлению. И ты нашла вот это? — оглядывает умудренная опытом Михайловна Максима. — Ты же понимаешь, что он совершенно не подходит. В это никто не поверит. За Афанасия надо было идти, сколько раз мне это сказать, чтобы до тебя дошло?
— А я говорила ему.
Говорила и говорила, но его не остановить.
— Анна Михайловна, так, кажется, вас зовут? Мне думается, учитывая преклонный возраст, вы уже устали от этого шума и вам пора принимать лекарства.
— Я в порядке, мальчик. Ты мне Ксюшеньку не путай. Я за неё порву.
— Я уже догадался, но со мной ей как раз ничего не угрожает, а вот ваш Афанасий у меня ещё получит.
Михайловна смеётся.
