Меня к нему тянет, но до жути бесит скрытность, и не могу забыть его ложь.
— Что, и секретарша у тебя, Дубовский, есть?
— А как же! Два метра ростом, натуральная блондинка в узкой юбке.
— Так и женился бы на ней! — пытаюсь устаканить дыхание.
— Ну нет… Она скучная. И косметики много.
— Фиктивный же брак, разница какая?
— Есть разница, я уже настроился.
Максим усмехается и снова смотрит. Затем обходит и становится за моей спиной. Нет. Ну так готовить совершенно невозможно. И я всё ещё злюсь за его сказки. И от поцелуев млею.
Обернувшись, решаюсь Максиму Дубовскому отомстить. Пусть знает: я ему не какая-то там…
— Мы с Афанасием уже были вместе, давно. Потом расстались, дальше снова были вместе.
— Даже так? — Помолчав немного, Максим отходит.
Ага! Не нравится, когда я про других мужиков. А мне разве было приятно?
— Да. Именно так, — вру не краснея. — Афанасий стал избегать ложиться со мной в постель. — Собрав волю в кулак, сбивчиво продолжаю: — Чуть не до конфликта у нас доходило. Такое было чувство, что он меня просто.
.. ну, как бы это лучше выразиться? Что он просто не желал меня.
— Дурак, что ли? — Отходит Максим ещё дальше, к окну, начинает тюль в длинных пальцах вертеть.
— Живем мы тут все под боком, и поначалу было всё нормально, активно и часто у нас… Каждый день!
— Мне неинтересно, Ксения, это ваши дела, — глядя в окно. — Девчонки твои в бочку залезли и плещутся — это нормально?
А я так перепугалась из-за его басен. Я фактически приревновала мужика, которого знаю чуть больше двух часов.
И внутри бурлит так много всего, что меня уже не остановить:"
"— И вот мы с Афанасием не спим уже давно. Нет у нас постели, Максим. Я не понимала. Ну что не так? Думала, может, это связано с лишним весом. На тот момент, в нашу первую попытку, я немного поправилась, но он не говорил по этому поводу ничего, хоть я и спрашивала. Я округлилась, но не прям чтобы сильно. — Вижу, как заострились скулы Дубовского, как губы сжались в тонкую линию, ему не нравится то, что я сочиняю.
— Так вот, я набрала немного. Весила девяносто килограмм при росте сто шестьдесят, ну, аппетитно выглядела: не толстая женщина, скорее сочная девушка. И я не брала в толк, почему у нас всё пропало? Искорка! Огонёк погас! Пыталась говорить с ним, а Афанасий мой молчок.
При слове «мой» Максим втягивает воздух. Ничего. Пусть терпит. Вон каких сказок мне насочинял, я чуть губу до мяса не искусала. Я тоже сочинять умею.
— Ну он мужик роковой, Афанасий-то.
