— Ты была непослушной девочкой, плохо, очень плохо себя вела, — шепчет он мне на ухо и облизывает ушную раковину. — Ты чуть не выдала наш секретик.
Божечки, ну что за больной ублюдок!
— Ты хочешь, чтобы твоя подружка-калека задохнулась ночью? Я слышал, что такое часто случается с инвалидами: такими хрупкими, немощными, бесполезными, совсем как твоя соседка! Ты хочешь этого, а?
— Нет, Господи, конечно, нет, — хрипло шепчу я пересохшими губами.
— Тогда забудь о своей привычке жаловаться мужу, цыплёночек. Теперь всё иначе.
Теперь у нас с тобой есть общая тайна. Мы как любовники, и ты должна крепко держать язык за зубами, иначе калеке не поздоровится. А чтобы ты яснее воспринимала выражение «как любовники», я добавлю немного красок, — он мерзко смеётся и прислоняется губами к моей шее.
Всасывает в свой рот мою кожу, оставляя отметину. Мне так противно, что тошнота подкатывает к самому горлу, и я пытаюсь вырваться. А когда мужчина наконец ослабляет хватку, еле успеваю сделать несколько шагов и склониться над раковиной.
Мой мучитель наблюдает со стороны.
— Не разочаровывай меня, — усмехается он. — Не говори, что уже залетела от своего муженька. Это испортит все наши планы.
— Иди ты к чёрту, — всхлипываю я и начинаю рыдать.
— Ты ещё не поняла, малышка? — Смеётся незнакомец. — Я и есть сам чёрт!"
"Не сразу понимаю, что осталась одна. Не сразу понимаю, что нужно выйти, как-то объяснить Акманову свою задержку в туалете, свой вид и самое страшное — бордово-фиолетовый засос, красующийся на видном месте.
Распускаю и перебрасываю волосы на одну сторону, обхватываю себя руками и тяжёлой поступью выхожу из уборной. Как на эшафот.
Дамская комната расположена в глухом аппендиксе просторного коридора. Здесь, на самом последнем этаже здания, на самом деле мало дверей. А в этой части коридора — и того меньше.
Я делаю несколько шагов, минуя плавный изгиб, и натыкаюсь на Акманова.
— А вот и ты! — Облегчённо выдыхает он. — Ну и перепугала ты меня, маленькая! Что случилось? Тебе плохо?
Я смотрю на него, не в силах подобрать слова.
Поэтому говорю первое, что приходит в голову.
— Ты давно тут стоишь? Ты видел его? Мужчину? Он должен был пройти мимо тебя. Кто этот человек?
Денис обхватывает мои плечи ладонями и заглядывает в мои глаза.
— Что ты такое говоришь? Какой мужчина? Здесь никого не было, Лукерья. Я поднялся сразу, минут через пять после того, как ты повесила трубку. Если бы здесь были другие люди, я бы непременно их увидел.
