Дел накопилось много, и я ожидаю, что скоро он дойдёт до позиций, хранящихся на пятом складе, но передо мной ложится последняя накладная, а ни один из проблемных складов не звучит.
— Это всё? — Нетерпеливо спрашиваю у мужчины.
— А вам мало? — С усмешкой спрашивает он.
— Нет, ну что вы! Мне — достаточно. Где подписать разрешение на отгрузку?
— Вот эти акты, пожалуйста, — он придвигает мне папку. — Мы можем начинать работать в прежнем режиме?
— Боюсь, что нет, Михаил Юрьевич. Все отгрузки на неопределённый срок будем контролировать мы с Денисом Сергеевичем, поэтому я попрошу вас присылать все необходимые документы для ознакомления.
Буду признательна, если поначалу вы лично будете комментировать, где, на каком именно складе хранятся необходимые позиции.
— Конечно, — снова усмехается он. — Вы считаете, что у нас проблемы?
— А у нас проблемы? — С улыбкой спрашиваю у него. — Вы, как самый главный человек по нашим складам, разве не должны были бы в этом случае рассказать мне о них?
— Вы очень похожи на своего отца, Лукерья.
Со временем вы станете достойной заменой на его месте. Понимаю, почему он держал вас в тени всё это время. — Он смеётся. — И прекрасно понимаю желание вашего мужа держать вас в стороне. Законы бизнеса не для таких милых девочек. Берегите себя."
"В его усмешке мне чудится предупреждение. Мужчина смотрит на меня смеющимися глазами, и мне становится страшно. Прячу под столом трясущиеся руки и внимательно изучаю акты. Сравниваю их с накладными. Мне плевать, сколько времени я отнимаю у этого большого начальника.
И я делаю вид, что мне плевать на все его слова. Педантично сравниваю все позиции, проходящие по документации, и лишь после — ставлю размашистую подпись.
— Спасибо, Лукерья, — говорит мне на прощание Авдотьев, — с вами приятно иметь дело. Теперь вы — главное украшение нашего офиса.
— Не забудьте ставить меня в известность обо всех предстоящих отгрузках, — напоминаю ему. — Хорошего дня, Михаил Юрьевич.
Когда он уходит, я наконец выдыхаю. Но долго расслабляться мне не дают.
Телефон пиликает от входящего сообщения. Незнакомый номер.
«Не думай, что калека в безопасности, только потому, что она больше не в больнице».
К сообщению прикреплена фотография.
Вдоль позвоночника разливается липкий холод.
Сквозь занавески и жалюзи собственной кухни вижу очертания соседского дома. Калитка между нашими участками приоткрыта. Это значит — Денис там. У матери. Сейчас. Когда в нашем доме присутствует кто-то чужой.
