— Она здесь абсолютно добровольно, никакого принуждения, честно.
— Смотри, сынок, — вздыхает мама. — Станешь обижать мою невестку, будешь иметь дело со мной! А потом ещё и с Линой. И с Мироновыми…
— И с Метлицкими, — усмехаюсь ей. — Я понял, мам. Я не такой идиот, чтобы не осознавать, какое доверие мне оказано. Это всё, чего я желал. Она остаётся со мной.
Мать осторожно обнимает меня. Значит, уже доложили о ранении.
— Я в порядке, мам. Ничего серьёзного.
— Я так понимаю, что Лукерью ты на нас не оставишь, чтобы лечь в клинику?
— Нет.
Мне не требуется клиническое лечение, мама. Уверен, мне будет вполне достаточно заботы моей жены. Дома и стены лечат…
— Тогда мы лучше пойдём? — Улыбается она, и я облегчённо выдыхаю.
И хотя утянуть Еву, до сих пор не верящую в то, что Лукерья жива и здорова, удаётся не сразу, но я терпеливо жду, чтобы не выставить себя невежливым. Но стоит им лишь уйти, как я теряю последние крупицы терпения.
— Идём в спальню, Лукерья, — зову я и беру её за руку.
И пусть это совсем не романтично, совсем не так, как бывало раньше, пусть я не могу сделать то, чего хочу, — не могу подхватить её на руки и взбежать по грёбанной лестнице, но нам обоим нет до этого дела.
Я веду. Она следует за мной. Теперь так будет всегда.
Я усаживаю её на кровать. Тянусь к ней для поцелуя, но вспоминаю о чём-то очень важном.
Дотягиваюсь рукой до золотой статуэтки в виде кошки, снимаю с изогнутого хвоста два кольца и возвращаю на место. На палец своей законной жены.
Теперь всё как надо.
Лукерья издаёт смешок.
— Я сейчас испытываю чувство дежавю, — я понимающе улыбаюсь ей. — Но я не стану просить тебя остановиться.
— Я не смогу, — максимально честно и открыто говорю я, — даже если потребуешь. Уже не смогу. Никогда не остановлюсь. Никогда не отпущу. Никогда не перестану любить тебя.
— Хорошо, что ты сказал мне, — смущённо говорит мне жена. — Кажется, я немного волнуюсь. Такое событие!
Понимаю, что она продолжит и дальше болтать, если я не отвлеку её, поэтому привлекаю к себе для поцелуя.
В моих жадных, несдержанных поцелуях совсем не осталось даже призрачного намёка на игру. Я не флиртую. Не заигрываю. Соблазняю.
Точно знаю, чего хочу и что получу сегодня. Её. В своей власти. Всю. Целиком. Навсегда.
Медленно раздеваю её, осыпая поцелуями идеальную упругую грудь с напряжёнными сосками, плоский живот с аккуратным круглым пупком, внутреннюю сторону бедра, влажные складочки сокровенной плоти.
