А Куров помялся и сменил гнев на милость:
– Ну, будет сердиться-то… Поди отопри и скажи: гылыз, шаман, ойху кубатыныны.
– С чего это я так говорить стану?
– С того, что извиниться надо, – наставительно сказал он. – Нехорошо сделала. Юрко послал нам шамана с делом благородным, а мы его под замок. Это хохлам да американцам он мутант, а нам – человек. Видала, сколько у него глаз?"
"– Ну и что? – не сдавалась Сова. – Мало ли, бывает. Поросята вон тоже… А все равно свиньи…
– Третий глаз открывается, чтоб нечистую силу видеть!
– У тебя бы хоть раз открылся.
Чуть ли не до утра нечисть у тебя тут выгребала. И хоть бы заметил…
– Да я заметил, – дед огляделся, – вон паутины в углах нету… Пойди отопри и в хату позови.
– Что же Юрко сам не приехал? Дедушку какого-то послал…
– Наш внук теперь высокого сана. Ему негоже являться туда, где злые духи. Шаман этот изгонит, освятит тут все, Юрко и пожалует.
– Он так и сказал? – Сова от изумления губы трубочкой вытянула, как в юности.
– Да неужели?
– Явился, говорит, визит подготовить, – заверил дед. – На высшем уровне. Ты же знаешь Юрко: он просто так не может. Ему сразу все или ничего. Видно, вздумал на оленях в Братково въехать, так сказать, при полном параде.
– Хоть бы уж живой да здоровый вернулся, и ладно, – облегченно вздохнула бабка. – А то ведь Оксана к нему в Якутию собралась…
– Поди, сама уговорила?
– А что делать-то? Сват слово нарушить вздумал. Мыколе, этому волчонку, Оксанку хочет отдать.
Сговорились за нашей спиной.
– Мыколе? Крестнику?!
– К Тарасу Опанасовичу подкатился и, должно, сторговал девку. Мудант хренов…
– Вот так да ! А что же Оксанка-то?
– Крестничек обхаживать начал, – нахмурилась Сова, – предложение сделал, вчера уж ночью… Оксанку я как девку понимаю. Сколько ей соломенной-то вдовой ходить? Сама всю жизнь живу – не жена, не невеста…
– С тобой мы уладим вопрос, – твердо пообещал Куров. – Оксанку попридержать надо!
– Мы с тобой, что ли, попридержим? Юрко бы приехал, тогда конечно… Когда обещается-то?
– Теперь уж скоро.
Как шаман чистку произведет, так и явится.
Бабка носом завертела, будто принюхивалась, – значит, чем-то недовольна была:
– Чего он тогда в козлятнике отсиживается? Пускай идет и гоняет нечистую силу!
– Да устал человек! Думаешь, легко со злыми духами сражаться? Они же похлеще фашистов…
– Может, помочь ему?
– Кому? – опешил Куров.
