– Спокойно не дашь, это уж к бабке не ходи… Так ты что, согласна пойти за меня?
– Если хорошо позовешь. – Сова дернула плечиками. – И то подумаю. Мне ведь торопиться некуда.
– А у тебя приданого нету! – попытался еще вывернуться дед. – Без приданого не возьму. Мне еще тятя наказывал…
– Как это нету? – взвинтилась она. – Это ты с одним наганом остался!"
"– Знаю я, что ты в войну еще скопила. Но винтовку отняли, пулемет забрали. Распылилось приданое! За тобой один «вальтер» и остался! На что мне бедная невеста?
– И «вальтер» отняли…
– Ну вот!
Сова на платье подол вспушила, чтоб просох скорее, кружавчики расправила.
– Ну-ка пошли со мной!
– Куда?
– В козлятник!
– Козла своего покажешь, что ли? – Куров поплелся за бабкой. – Так я его видал. Не велико приданое…
– Ничего ты еще не видал…
Сова принесла топор, выбила какой-то клин, и вдруг фанерная стенка козлятника рухнула. А за ней – что-то громоздкое, заботливо покрытое ткаными половиками.
Дед только ствол расчехлил и калибр спичечным коробком померил.
– Ух ты! – невольно выдал себя. – Богатая невеста! Сейчас же женюсь!
– А вот уже поздно!
– То рано, то поздно! Тебе не угодишь!
– Подавай фугасный! – Бабка приникла к прицелу, сделала доворот. – Потом жениться будем. Сейчас камлать начнем! Надо внука лечить!
После первого залпа один пролет стены рухнул и увлек за собой два соседних.
– Заряжай!
Земля содрогнулась, и Юрко словно ветром с печи сдуло.
Голый, весь в клеточку от йодной сетки, волосы и зубы уже выросли и горб рассосался…
– Стена рушится! Айбасы бегут! И никого не увидел.
Протер два глаза, лоб пощупал, а третьего как не бывало…
* * *Родитель уводил братьев по лесной дороге на вторую заставу, словно волк неопытных еще, прибылых волчат: сторожил уши на всякий шорох, вострил глаз и вынюхивал пространство, дабы упредить грозящую опасность.
А они перелаивались, как собаки:
– Хохол!
– Москаль!
– Послушал бы меня – за океан махнули!
– Да мне и здесь хорошо, тварь продажная!
Родитель сначала прикусывал их:
– Да будет вам! Вы же братья! Выпорю обоих! А потом вел и только ворчал:
– Ничего, поживете в партизанском бункере годик-другой – быстро помиритесь.
По их следу трусила молодая, крупная волчица, жаждущая прибиться к стае. Изредка она останавливалась, нюхала воздух и, вскинув голову, издавала призывный вой…"
