– А сейчас добудь мне чарку виски.
– Придем на родину – добуду, батько! Хоть ведро! Гуменник наконец осмотрелся:
– Куда привел меня? Это что такое?
– Государственная граница. Вон таможня, батько! – оживился телохранитель. – Может, рискнем через КПП? Москаля беру на себя…
– Вижу, что таможня! – оборвал батько. – Ты на флаг посмотри!
– Что флаг? Жовто-блакитный…
– А что это значит? Ну ты и тупой, Лях!
– Значит, мы в родной Украине! То-то я смотрю, места знакомые…
– Когда мы границу перешли, отследил? Мы же мутанта ловили в России!
Телохранитель подумал, повертел головой и вдруг ударил себя по лбу:
– Вспомнил! Батько, я вспомнил! Когда ты собрался на Москву, то побежал в Украину за своей саблюкой.
Чтоб москалей рубать. Вот и перешли!
– Ну ладно. – Гуменник вышел на середину улицы и распрямился. – Пошли в кабак. Мне бы хоть рюмку виски сейчас… И позвонить надо.
И пошел по асфальту, постукивая стеком по голенищу хромового сапога.
– Да рано еще, – занудил Лях. – Кабаки закрыты…
– Мне откроют! Увидят, батько пришел, – откроют! Не то лицензию отниму.
"
"– Как думаешь, батько, мутанта поймали?
– Дременко его на свою родную дочку ловит. Пусть только не поймает!
– На его дочку и я бы попался! – раздухарился телохранитель. – Гарна телка…
– Ты сдурел? – оборвал его Гуменник. – Она самому Джону понравилась. Запал американец, как волк голодный на голяшку. В Штаты задумал увезти.
– Шо за несправедливость, – заворчал Лях. – Як добра дивчина, так американцам. Сам же говорил – украинский генофонд…
– Нам Штаты прыручаты треба, щоб за нас стоялы, щоб москали не робылы замах на нашу самостийнисть.
Они остановились возле распахнутых настежь дверей какого-то кабака.
– Ну що, дывысь, Лях! – обрадовался батько. – Видчинылы! Заходымо!
Как и положено, первым вошел телохранитель, оценил обстановку – за столиками придремывали редкие посетители, за стойкой скучал бармен.
– Виски! – подсаживая шефа на барный табурет, потребовал Лях. – Тры по сто. И телефон.
Грузный, небритый бармен поднял мутные, полусонные глаза и даже не шевельнулся:
– Что, трубы горят?
– Налывай! Швыдко, швыдко ! Ты що, батько не побачив?
– Мне на твоего батьку… с прибором, – вяло ухмыльнулся тот.
– Нету виски. Нема, понял?
– Як же немае? – обескураженно возмутился Лях и указал на барную полку. – А це що? Моча, чи що?
– Ну вы достали, хохлы. – Бармен сгрузился со стула и стал пересматривать на свет остатки в бутылках.
Столь дерзкого неуважения Гуменник уже вытерпеть не смог.
