– Ты обязан сдерживать мои порывы, Лях! Предупреждать неосмотрительные шаги… Лидера партии охраняешь, личного представителя президента!
– Это я всегда помню, батько! И горжусь…
Сумеречные улицы Братково были еще пустынными, однако Гуменник с Ляхом шли, соблюдая меры предосторожности, прижимались к строениям и палисадам, чтоб не светиться на чужой территории.
– Ну и показал я прелюдию?
– Показа-ал! – нараспев и с гордостью произнес телохранитель. – Тамара Шалвовна была очарована! Особенно – как ты подарил ей жемчужное ожерелье.
– Ожерелье? А где я его взял?
– По твоему приказу, батько, я выторговал его у цыганки в таборе. За полторы штуки баксов.
– Разгулялся я – пробурчал Гуменник. – Ладно, вычтем из бюджета на добычу мутанта… Но такая женщина, Лях! Настоящая козачка! Генофонд нации! И что потом было?
Геббельс несколько смутился, глянул в бинокль в сторону таможни:
– Тамара Шалвовна сдалась… В общем, сама разделась. Ну и тут началось… М-м-м, как бы это сказать…
Гуменника от нетерпения потряхивало:
– Чего ты замычал? И как было? Говори!
– Ты же романтик, батько! – восхитился Лях.
– Ты же ее стал мыть шампанским. Пену на нее напускал. А она визжала…
– Ну?!.
– А потом потребовал стог сена. Чтоб по козачьему обычаю… Тамара Шалвовна в такой восторг пришла! Говорит, мол, сразу видно, у тебя тоже высшее образование. Будто сено покалывает обнаженное тело, возбуждает эрогенные зоны… Ни разу не пробовал.
– И что?
– Взяла тебя на руки и отнесла в стог.
– Зря ты ей позволил, – строго заметил батько.
– Представителя президента женщина несет на руках…
– Никто не видел, батько! – зашептал Лях. – Я обеспечивал полную безопасность.
– Добро. И как я овладел ею? Чего ты носом заводил? Говори!
– Никак, батько, – виновато признался тот.
– То есть как – никак?
– Плохо помню, батько…
– Надрался, что ли?
– Сам же заставлял пить! Короче, ты у нее еще на руках заснул.
– Да быть того не может, Лях!
– Виноват, батько! К груди Тамары прильнул, почмокал и захрапел.
– Почему не разбудил?!
– Будил я! – клятвенно заверил Геббельс.
– И Тамара Шалвовна будила! Но сон-то у тебя богатырский, батько! Она сильно расстроилась. Ну и звезданула промеж глаз… Я блок поставил ! Но у нее удар правой, скажу тебе! Наша украинская гордость, братья Кличко отдыхают…
Гуменник от расстройства даже заикал и, пожалуй, врезал бы Ляху, но в голове еще не остыл огненный похмельный шар, причиняющий боль от резких движений.
– Ты ответишь за это, – вяло пригрозил он.
