— Оспа и нападения аль-Ауфа на торговые корабли привели к тому, что Ван Грот не смог отправить двухлетний урожай корицы. Его склады переполнены.
Андерсон подмигнул.
— Вместо того чтобы взять за проданных рабов вексель голландских банкиров в Амстердаме, я загрузил свой корабль тюками корицы по местной цене. Не сомневаюсь, что, добравшись до Лондона, мы удвоим свои вложения.
— Я опять должен поблагодарить вас за благоразумие и сообразительность.
Новости заметно ободрили Хэла. После ранения Том еще не видел отца таким оживленным и полным энергии.
— Ветер благоприятствует плаванию к мысу Доброй Надежды. Отплывем, как только вы сможете снова вывести «Йомен» в море, капитан Андерсон. Когда это будет?
— У меня в команде несколько случаев цинги, но теперь мы в гавани, и я надеюсь на быстрое выздоровление матросов. Мне нужно только набрать пресной воды и погрузить кокосовые орехи. Через неделю я буду готов к отплытию.
Через четыре дня эскадра подняла якоря и цепочкой миновала проход в рифах.
Выйдя в открытое море, подняли все паруса и направились на юг, чтобы, оставив позади Мозамбикский пролив, двигаться к южной оконечности Африканского материка.
Первые несколько недель сохранялись хорошая погода и попутный ветер. Свежий морской воздух и легкая качка «Серафима» благоприятно сказались на состоянии Хэла. Каждый день он много времени проводил, повторяя с Томом обряды ордена Святого Георгия и Священного Грааля, готовя сына к вступлению в круг рыцарей; Хэл был доволен успехами юноши.
На второй неделе Том приказал подготовить на палубе, в наветренной стороне юта, койку; отца днем переносили на нее, и он снова чувствовал на лице солнце и ветер. Хотя теперь Том взял на себя все командование кораблем, он ежедневно проводил время с отцом. В эти дни Том чувствовал себя ближе к отцу, чем когда-либо раньше. Часто они говорили о Дориане и о том, как его найти и спасти. О Гае и его женитьбе на Каролине Битти они заговорили только раз. К удивлению Тома, отец говарил с ним как со взрослым.
— Ты понимаешь, Том, что ребенок может быть твой, а не Гая?
— Мне приходила в голову эта мысль.
Том, как мог, скрыл свое замешательство и говорил не менее откровенно, чем затронувший этот предмет отец.
— Боюсь, ты превратил своего брата-близнеца во врага. Опасайся Гая. Он не прощает обид, а его способность ненавидеть неистощима.
— Сомневаюсь, что мы встретимся. Он в Индии, а я… а я буду на другом краю океана.
