– Но почему именно столица? Неужели…
И снова Чеслава перебила Ярину:
– Думаешь, в другом городе люди смерти заслуживают больше, чем в столице?
– Смерти?
В душе Ярины поселилось нехорошее предчувствие; она прищурилась, подалась вперед и заглянула в темные глаза Чеславы.
– Ты убить всех жителей решила?
– А куда ж их денешь? – ведьма недобро усмехнулась. – По своей воле они не уйдут, биться с дружиной царя, как захватчики, мы не можем. Я хотела, чтобы все мирно прошло, чтобы царь пригрел нас на груди, построил новые дома, чтобы мои сестры жили за высокими стенами.
Думаешь, сразу я решила всех жителей в Навь отправить? Нет, изображала из себя покладистую дурочку, под дудку Доброгнева плясала, ублажала его всячески, помогла от царевича избавиться, а он… больно сердобольным оказался, испугался лика своего нового.
Вся девичья невинность куда-то пропала: перед Яриной сидела жесткая, непоколебимая женщина, и в глазах ее не было жалости.
– Что это значит? – голос Ярины прозвучал глухо.
– Не говори, – вдруг вмешалась Душица.
– Почему? Думаешь, сбежит? – лицо Чеславы исказила ухмылка.
– По-хорошему тебя прошу, прекрати.
– А мне нравится смотреть, как девчонка бледнеет! Знаешь, кто я такая?
Неожиданно Чеслава схватила Ярину за руку, притянула к себе и зашептала прямо в лицо:"
"– С чертями я вожусь, душа моя, с настоящими, лохматыми и рогатыми, хромыми и кособокими. И рыльца у них свиные, и копыта раздвоенные. Упали они с неба, сломали ножки и нравом покладистым никогда не славились.
Я одного такого привязала к Доброгневу, черт его изводил, да заигрался: царь посмотрел в зеркало и увидел в нем не лицо, а свою душу, а у той уже и рога выросли, и рыло!
Чеслава расхохоталась. Ярина вырвалась из ее хватки, да и перевернулась вместе с табуреткой. Больно головой об пол приложилась, но, когда Душица руку ей протянула, отмахнулась от нее, рыкнула:
– Об этом ты мне рассказать не хотела, прежде чем сестрой называть?!
– Я тебе сказала, что Чеслава двоедушница, – попыталась оправдаться Душица.
– Нет для нее ни добра, ни зла.
– А для тебя?!
Ярина не выдержала, снова к Чеславе повернулась, ткнула в нее пальцем и зло бросила:
– Лживый твой язык! Говорила, что жалеешь матерей, сыновей которых царьки на войну отправляют, а сама убиваешь таких же детей в Яриловом граде!
– Я не могу всех спасти, – безразлично пожала плечами Чеслава. – Но тем, кого сестрами называю, подарю спокойную жизнь.
